Страница 145 из 180
Очередной поворот вывел на освещённый скальный перешеек – природный мост, ведущий через пропасть. Артём задержался на его краю. С восторгом увидел, что глубоко внизу, на самом дне пропасти течёт извитая река, а по её берегам горят костры. Там были люди. Десятки пёстро разодетых урухов. Они ходили по улочкам, поднимались по ступеням к открытым пещерам – наверняка там были их жилища. Дети прыгали в воду со скалы и сажёнками плыли к деревянному причалу.
Подземное селение делилось на несколько уровней. Выдолбленные в камне улочки продолжались навесными мостиками. Виднелись и дощатые домики, подвешенные на верёвках – будто угодившие в паутину гигантского паука. Сеть дорожек, наверное, на сотни метров проникала в недра гор. У дальнего конца реки освещение было особенно сильным. Казалось, там что-то сияет насыщенным голубым светом из-под воды.
Артём не мог отвести взгляда. Заметил, что от перешейка, на котором он стоял, начиналась старая, местами обвалившаяся и очень узкая лестница с высокими покатыми ступенями. Она устремлялась вниз, к селению урухов.
– Идём! – Мама, не желая всматриваться в заполненную людьми пропасть, вышла с перешейка в новый тоннель и увлекла за собой Артёма.
– Да где же он? – В тоннеле папа наконец заметил исчезновение Тюрина.
– Отстал, – сквозь одышку прошептала мама.
– Как же! Застрял там на мосту. Разглядывает своих урухов. Дурья башка!
Сергей Николаевич с отчаянием посмотрел назад.
Малейшее промедление грозило гибелью. Ещё чуть-чуть – и воины Урух-Далх нагонят, схватят. Убьют или потащат к своей Горе и принесут там в жертву своим бессмысленным богам.
Сергей Николаевич не успел даже удивиться тому, с какой лёгкостью принял решение. Схватил Артёма. До боли сжал ему руку.
– Ждите здесь. Если что, выведи маму. Ты знаешь, куда идти.
– А ты?
Не ответив, Сергей Николаевич помчался назад в надежде спасти Тюрина. Выбежал на перешеек. Не остановился и почувствовал, как ветерок холодит глаза. Понял, что плачет. Знал, что может наткнуться на преследователей. Ноги стали предательски слабыми. Сергей Николаевич ругал себя, проклинал. Ударил ладонями по щекам. «Нельзя думать».
Тюрина нигде не было. Ни на мосту, ни далее в тоннеле.
Сергей Николаевич почти добрался до зала с вплавленными в лёд человеческими телами, когда на его пути в полумраке встал чей-то силуэт. И это явно был не профессор.
Сердце колотилось глухо и медленно. Страх пропал. Слёзы высохли. Тюрина, конечно, давно схватили. Сергей Николаевич понял, что живым из пещеры не выберется, что от преследователей не укрыться.
– Твари…
Сергей Николаевич знал главное: он даст жене и сыну последний шанс. Задержит урухов. Впрочем, надежда на спасение в действительности умерла ещё там, на входе в пещеру, вместе с Толжанаем.
– Бегите! Спасайтесь! – сдавленно прокричал Сергей Николаевич, молясь, чтобы Артём его услышал.
Крикнуть громче не хватило сил.
Нет времени высчитывать шансы, что-то оценивать, готовить план. Нужно просто действовать. Довериться себе настоящему. Хоть в последние мгновения избавиться от мерзкого привкуса недовольства, сопровождавшего всю жизнь, каждый поступок. Уж если умирать, то наслаждаясь собой. Как прадед, который погиб под Кяхтой, спрятав семью в подполе и уведя мародёров почти до Чикоя, встретив их лицом к лицу.
«Давай!» – хотел прокричать Сергей Николаевич, но голос опять подвёл.
Вместо крика вырвался стон.
«Задержать». «Задержать любой ценой».
Сергей Николаевич сделал ещё несколько шагов и замер метрах в десяти от преследователя.
Молчание. Долгое молчание и звуки собственной одышки.
«Не может быть».
– Артём! – задохнулся Сергей Николаевич. – Марина! Скорее! Скорее сюда!
Он рассмеялся. Дрожащей рукой провёл по лбу.
– Джамбул!
«Мы спасены!»
Напротив него и в самом деле стоял Джамбул. Лицо монгола терялось в полумраке, но это точно был он. «Такого ни с кем не перепутаешь». С ружьём в руках, в своей неизменной одежде.
– Спасены! – прошептал Сергей Николаевич. – Мы спасены…
Ещё шире улыбнулся, заметив, как вдоль стены беззвучно скользнула тень. Солонго.
Хотелось прыгать, плясать, кувыркаться. Только не стоять на месте. Сделать что угодно, лишь бы ослабить напряжение, забыть испытанную готовность умереть. Разрядить этот настрой, снять внутренний курок с боевого взвода.
– Сюда! – Сергей Николаевич услышал за спиной шаги Артёма и Марины. – Теперь точно спасены…
Глава шестая
Солонго
Фёдор Кузьмич насторожился. Взвёл курок на револьвере. Медленно провёл языком по сухим губам. Прислонился к влажной глыбе, чтобы спрятаться в темноте, и убрал фонарик в карман брюк. Затаившись, прислушался. Ему могло показаться. Нет. Там точно кто-то шёл. Или бежал. И делал это громко, не таясь. Дикари так не бегали. Но если здесь шумели не дикари, то кто? Можно было воспользоваться моментом и выйти им в спину, но Фёдор Кузьмич не хотел рисковать. Решил подождать.
Шум затих. Послышались голоса. Слишком тихо, чтобы разобрать. Потом тишину прорезал вымученный крик. И опять тишина.
Егерь стал медленно продвигаться вперёд. Старался действовать спокойно. Если бы только не зудела рука. «Проклятие…» Ожог потемнел, растрескался. Из трещин сочилась липкая сукровица.
«Газовая гангрена? Но как?! Чёртова инфекция… Так быстро не должно, не может…» Ничего, работая фельдшером в геологических партиях, Фёдор Кузьмич навидался всякого. Он был уверен, что ему не помешает даже гангрена. Главное, не медлить.
Ещё несколько осторожных шагов. Опять голоса – теперь громкие, отчётливые. Егерь улыбнулся. Он узнал говоривших. Удача сама пришла к нему.
– Ты что? – Сергей Николаевич попятился.
Монгол по-прежнему стоял на месте. Держал ружьё наизготовку. По стене, изредка попадая в рассеянный свет, скользила тень. Солонго изменилась. Кажется, вымазала лицо в саже. Вместо старой одежды на ней красовались лоскуты оленьей кожи, но на поясе привычно висела скрученная плеть с коротким деревянным кнутовищем. Сергей Николаевич подумал, что девочку готовили к жертвоприношению. Успели покрыть жертвенными символами или что тут урухи делали, прежде чем убить человека, но в последний момент ей на выручку пришёл отец.
– Послушай, мы даже не знали, где вы… Не знали… Вы попали в плен? – Сергей Николаевич подумал, что монгол винит его в случившемся с Солонго. – Да скажи хоть что-нибудь! Джамбул!