Страница 144 из 180
Профессор уже нашёл выход из кальдеры. Увидел, как к нему пройти. Четыре поворота. Мост через расщелину. Ещё два поворота. Толжанай был прав, приказав следовать по главному тоннелю и никуда не сворачивать. А спусков во внутренние залы тут много. От моста начнётся переход в глубинные пещеры – настоящий улей, проходами соединённый даже с пещерой под останцом в центре кальдеры. Но всё это сейчас не интересовало профессора. Он настойчиво смотрел лишь на один тоннель, который открывался совсем близко – в зале, где находились беглецы. Длинной сужающейся дугой он вёл в глубь скалы и оканчивался чёрным пятном. Поправив очки, Тюрин пригляделся к рисункам вокруг пятна и почувствовал, как у него похолодела, стянулась кожа на затылке.
– Ну? – настойчиво повторил папа.
– Вижу… – тихо, с дрожью в голосе протянул профессор.
– Что? Мишань, говори громче!
– Я нашёл выход. Вот он, смотри.
Тюрин объяснил путь, который беглецам предстояло проделать через пещеры.
– Главное, не уткнуться в завалы, – приободрилась мама.
– Не уткнёмся, – ответил Артём. – Толжанай бы прочистил их.
– Странно только, что эти пещеры заброшены.
– Они не заброшены, – отозвался Тюрин. – Здесь их главное святилище. Там есть спуск к жилищам.
– Почему же тут никого нет?
Тюрин не успел ответить. Из прохода, откуда пришли беглецы, донёсся звук упавшего камня. Все насторожились.
– Погаси фонарь! – шикнул папа.
Профессор послушался.
В глубокой сухой тишине Артём уже решил, что падение камня ему причудилось, но звук повторился. Кто-то явно полз по лазу через обвал. Кто-то едва уместившийся в него и поэтому не сумевший двигаться беззвучно.
– Бежим! – отчаянно прошептал папа.
Глаза успели привыкнуть к полумраку пещеры, и папа повёл всех напрямик к тоннелю, положение которого Тюрин определил по карте. Оставалось надеяться, что планировка тут за последние века не изменилась.
Профессор вцепился в Артёма.
– Что?
– Идём! Идём со мной! – Тюрин сдавил Артёму руку, прижал к себе.
Артём почувствовал его кислое дыхание, тяжёлый запах его вспотевшего тела.
– Да что такое? Куда?
– Ты мечтал о приключениях? Вот они. Твои родители думают о спасении. Пусть уходят! А мы должны пойти вглубь. Увидеть главную тайну урухов.
– Я не могу…
– Можешь! Твой дед послушал бы меня. Идём, и мы вместе обессмертим его имя!
– Артём! – жалобно позвала мама.
Артём медлил.
– Я покажу тебе, куда идут только самые смелые, – настаивал профессор. – Твои родители не понимают… Мы зашли так далеко. Нельзя, нельзя сворачивать, когда вот оно, самое важное! То, ради чего твой дед отдал жизнь, ради чего он все эти годы терпел одиночество… Ты нужен мне. Ты нужен ему!
– Артём! – с отчаянием в голосе повторила мама.
– Не могу. – Артём оттолкнул профессора и побежал к родителям. – Уходим! Ещё будет время. Не отставайте.
– Да-да, конечно.
Ещё будет
, – Тюрин передразнил Артёма.
Сделал вид, что торопится за ним, потом вернулся назад. Сел под стеной и зажал выключенный фонарь. Прислушался к тому, как удаляются Переваловы.
Несколько минут сидел в тишине. Ждал.
Преследователи приблизились. Шаркнули мягкие шаги.
Тюрин задыхался от волнения. Дышал ртом, но слишком громко. Прикрыл его ладонью. Потом дёрнулся. Стал отчаянно шарить рукой по сторонам. Нащупал камень. Встал. Размахнулся и, тихо простонав, бросил камень к тоннелю, куда убежали Переваловы.
– Простите, но так надо, – прошептал профессор. – Это важно… Это очень важно.
Камень пролетел через весь зал и гулко стукнулся о валун – подсказал преследователям направление. При скудном свете Тюрин узнал их, но сейчас думать о них не было ни времени, ни сил.
Тюрин дождался, пока шаги стихнут. Встал, отряхнул брюки. Глубоко вдохнул, чтобы успокоить дрожь. Нервно захихикал. Пришлось опять сдавить рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.
Успокоившись, но всё ещё похихикивая, Тюрин отправился к другому тоннелю. Тому, который на карте оканчивался чёрным пятном. Фонарь норовил выскользнуть из влажных трясущихся рук. Профессор крепко прижимал его к груди и пока не осмеливался включить. Шёл медленно, неуверенно. В сумраке разглядел нужный поворот. Задержался перед ним, прислушиваясь к тишине впереди.
«Как всё совпало, – подумал Тюрин. – Любопытно. Их шаман будет доволен. Они больше века готовились к Великому исходу. А тут их разоблачили. Узнали об их укрытии. И скоро узнают об их главной тайне… И я первый. Первый. Увижу и потом расскажу. Феноменально… Какая архаика! Конечно, теперь Стражи думают, что лишились силы. Они уже никого не защитят. Теперь и стоять тут нет смысла. Конечно… Как всё совпало. Что бы они только делали без меня?»
Тюрин крепче сдавил рот и уже в голос, сбиваясь на стоны, рассмеялся в ладонь. Упал на колени. Смеялся до слёз. Пальцами впивался себе в лицо. В кровь расцарапал щёки. Боль отрезвила.
«Нужно идти. Они вернутся. Последнее приношение могло закончиться. Если я правильно понял… Невероятно, я это увижу первый. Сами урухи не решались… Великие потомки Чёрных медведей».
Тюрин плакал. Тело лишь изредка подрагивало мелкой дрожью, но слёзы текли безостановочно.
Наконец Тюрин поднялся на ноги. Сделал несколько шагов. Затем зашагал быстрее.
Изредка включал фонарь, чтобы высветить путь. Видел, что и здесь, в тоннеле, стены разрисованы и все рисунки посвящены Великому исходу. Понимал, что идёт к главному открытию жизни. К открытию, которое обессмертит его имя. Можно будет забыть годы унижения, насмешки, которые он выслушал после провальных экспедиций в поисках Белогорья. Забыть и простить. Все эти люди недостойны того, чтобы держать на них зло. «Только бы хватило сил».
Тоннель, по которому бежали Артём с родителями, сужался, разбивался ответвлениями. Папа строго следовал маршруту, указанному Тюриным. Проскочили просторный зал с очередным ледником. Артёму показалось, что во льду лежат человеческие тела. Он отвёл взгляд, не желая проверять свою догадку.
Несколько раз пробежали через участки полного мрака, ориентируясь на видневшиеся вдали просветы. Свет, опускавшийся из щелей, то слабел, то усиливался. Папа на ходу, не оглядываясь, шептал Тюрину, чтобы тот включил фонарь. Ворчал, что профессор не слушается.