Страница 13 из 180
– Стыдно не знать! Старик Корчагин не одобрил бы.
– И кто это? – мама давно перестала обижаться на папину манеру говорить.
– Ну, для таких справок у нас есть специалист.
В гостиной стало тихо. Тюрин увлёкся записями дедушки и не сразу понял, что все вновь ждут от него ответа. Услышав неожиданную тишину и почувствовав внимание, оживился.
– Дёмин? – Тюрин пожал плечами. – Простой каторжник.
– Не простой, а беглый!
– Ну да, беглый. В тысяча восемьсот шестидесятом году сбежал из Александровского централа. Собственно, тогда сбежала целая артель. Спрятались в Саянах, там и погибли. Бежали-то зимой, в холода. Это сейчас по берегу Китоя тянутся тропинки, а тогда была глушь.
Тюрин неожиданно замолчал. Опять погрузился в свои мысли.
– И? – вкрадчиво спросил папа.
– Что? Добрались до Шумака, спрятались там в пещере. К весне в живых остался только Дмитрий Дёмин. Дальше проще. Он сторожил зайцев и белок, шишковал, собирал черемшу и ягоды. Плёл себе верши
5
[Вéрша – рыболовная снасть, обычно сплетённая из ивовых прутьев, в виде узкой круглой корзины с воронкообразным отверстием.]
, ловил рыбу. Опытный, знал, как держаться в тайге. Кочевал с места на место, чтобы охотникам не попасться. Потом, говорят, увидел в речке золотой песок. По устью добрался до жилы, которую эта речка подмывала, и наковырял себе самородков, да и подался в Тунку. На золото купил свободу и зажил спокойно. По пьяни кому-то про свою жилу рассказал, вот и пошли сказки. Но никто ничего не нашёл. По Саянам хоть до второго пришествия гуляй, там речек – тысячи, и какая из них дёминская – непонятно. Вот и вся история.
– Отлично! – папа хлопнул в ладоши. – Всё сходится.
– Ничего не сходится, – поморщился Тюрин.
– Детали не идут в счёт.
– Детали? Читай «Советскую Азию» от тридцатого года, статьи профессора Львова. Сам увидишь, что дело не в деталях.
– Ну, во‐первых, ты знаешь, настоящий журналист читает только одно издание – то, в котором работает. А в нём – только одну статью. Свою собственную.
Тюрин усмехнулся.
– А во‐вторых, документам Корчагина и двум самородкам я доверяю больше, чем всем твоим советским львовым вместе взятым.
Тюрин хотел что-то ответить, но осёкся – увидел в руках у Артёма нефритовую статуэтку.
– В результате скажу одно! – папа остановился посреди гостиной. – К нам в руки попала замечательная история. И мы её не упустим!
– Что ты хочешь сказать? – мама поднялась с кресла.
– То, что мы пойдём вслед за твоим отцом, по карте Гришавина!
– Ты с ума сошёл!
Взглянув на Тюрина, Артём заметил, как изменилось его лицо. Скуки и сонливости как не бывало. Под толстыми щеками нервно заходили желваки. Пот на лбу проступил ещё обильнее. Утирая его платком, профессор медленно приближался к Артёму.
– Хочешь сказать, тебя не интересует судьба Корчагина? – спросил папа.
– Тебя интересует только громкая история, – ответила мама, – а не мой отец!
– Статья в газете – приятный бонус, не более того.
– Только не надо мне об этом рассказывать!
– Он сам написал, что экспедиция могла стать
венцом его карьеры
! Дело всей жизни твоего отца! А ты готова отказаться от попытки хоть что-то понять в этой путанице?
Тюрин вплотную приблизился к Артёму и настойчиво посмотрел на статуэтку в его руках.
– Мы отдадим дневник и карту в институт, – сказала мама. – Там лучше нас знают, что с ними делать.
– Ха! Ну конечно. Будто не знаешь, что именно они сделают!
– Это не наша забота.
– Запрячут в архив! Так глубоко, что потом ни один исследователь не найдёт.
– К нам это не имеет отношения!
Артём уже не раз был свидетелем подобных сцен, знал, что всё закончится мирно. Впрочем, он сейчас и не смотрел на родителей.
– Что там у тебя? – прошептал Тюрин.
– Статуэтка. Лежала у дедушки в сейфе, – неуверенно ответил Артём.
– Любопытно… – Профессор протянул руку. – Можно?
– Да подумай о старике наконец! Нельзя же так… со своим отцом! Предать его!
– Что ты заладил! Тебя интересует только громкая история!
– Марин, не повторяйся, а то спор становится однообразным. Да и спорить тут не о чем. Я уже принял решение.
Тюрин дрожащей рукой взял нефритовую статуэтку. Бережно, почти ласково погладил её основание, прошёлся пальцами по узорам на лапах и голове.
– Вы знаете, что это? – спросил Артём.
– Кубулгат, – ответил профессор.
Пот прозрачными каплями катился по его щекам. Дыхание утяжелилось. Губы напряглись в едва приметной болезненной улыбке. Артём никогда не видел Тюрина таким.
– Кубулгат… – повторил профессор, больше размышляя вслух, чем отвечая на вопрос. – Человек, умеющий принимать облик животного.
– Оборотень?
– Что? Ну да, оборотень. Сын лунной Чель-паги… Какая чудесная архаика…
– Чей сын?
– Как интересно… Говоришь, статуэтка лежала в сейфе Корчагина?
– Ну да, в одном мешочке с самородками. А что с ней?
– Очень интересно…
Тюрин продолжал настойчиво гладить узоры на кубулгате. Глубоко ушёл в свои мысли. Кажется, не слышал вопросов Артёма, не замечал ни летней жары, ни присевшей на шею мухи.
– Я обещаю, мы подготовимся, – спокойнее сказал папа. – В редакции на такое дело выделят хорошие деньги. Это единственный шанс хоть что-то узнать о Корчагине. Да, придётся написать статью. Даже серию статей. Но ведь открытие Виктора Каюмовича не должно пропасть! Подумай, он бы сам этого хотел. Он надеялся на тебя. Верил, что ты доведёшь его дело до конца.
– Не знаю, – почти уступила мама. В глазах у неё стояли слёзы.
– Всё будет в порядке. Наймём целую армию проводников. Чем мы рискуем? Простая экспедиция.
– В Саянах не бывает простых экспедиций.
Они подошли друг к другу и неожиданно обнялись. Мама тихо заплакала.
– Пап, – позвал Артём.
– Что?
– Дядя Миша уехал.
– То есть как? – папа, отстранив маму, посмотрел на то место, где ещё недавно стоял профессор.
– Так. Сказал, что забыл о каком-то срочном деле в Иркутске.
– Чудак… Хоть бы на обед остался. Помощи от него, как от таракана молока.
– Серёж… – мама старательно вытерла слёзы.
– Ладно-ладно. И без него справимся.