Страница 12 из 180
Мама говорила Артёму, что раньше профессор был другим. Тогда ещё доцент кафедры истории России, он ввязался в поиски какого-то селения, долгие годы собирал деньги то на одну, то на другую экспедицию, даже зазывал в них дедушку, облазил Тувинские горы, побывал в горах Монголии, но так ничего и не нашёл. Потом ездил в Омск, искал там утерянную библиотеку Колчака, опять ничего не нашёл. Заявил, что адмирала вообще не расстреляли на Ушаковке, что его до весны двадцать первого года держали в казематах, допрашивали о золотом эшелоне. Наконец Тюрин перессорился с другими историками из университета и замкнулся. Докторскую работу в итоге написал по байкальским петроглифам
4
[Петрóглиф – высеченный на камне рисунок.]
и до сих пор вздрагивал, если кто-то упоминал о злосчастных экспедициях в Монголию и в Омск.
Папа внимательно осмотрел потайную комнату, промолвил, что ничего потайного в ней нет, что такую комнату найти проще простого – слишком явные борозды оставил тяжёлый поставец, а значит, воры, если они в самом деле искали тайник Корчагина, были законченными тупицами.
– Точно говорю!
Затем папа прочитал дедушкины записки, пролистал его карты и рисунки, изучил самородки и объявил общее собрание.
«Это нам знакомо», – нахмурился Артём.
Папа любил объявлять общие собрания по любому, даже самому незначительному поводу.
– Итак, что нам известно? – папа, заложив руки за спину, широкими шагами пересекал гостиную, ненадолго останавливался возле стены, резко разворачивался и начинал идти в обратном направлении. Увлечённый какой-то идеей, он не мог стоять на месте.
Мама сидела в старом дедушкином кресле возле окна. Рядом с ней стоял Артём. Профессор Тюрин без особого интереса просматривал бумаги Виктора Каюмовича. Изредка зевал, почёсывал лысину и поглядывал на часы.
– Известно следующее, – сам себе ответил папа. – Корчагин находит в архиве карту и какие-то приметы, по которым можно отследить легендарное золото Дёмина. Карта у нас имеется, – он помахал папкой. – С приметами пока что беда. Далее. Корчагин нанимает проводника, потому что опасается заплутать в тайге. Само по себе это странно, учитывая его геологический опыт. Ну да ладно. Далее. Корчагин отправляется в экспедицию. Что там происходит и куда его приводит карта, мы не знаем, но домой он возвращается с золотыми самородками. Заметьте, сам он пишет, что самородков было четыре, а в сейфе оказалось только два. Странно, не правда ли?
– Наверное, их украли, – предположила мама.
– Марина, Марина… Как говорит мой отец, думай головным мозгом. Если бы кто-то добрался до самородков, то уж точно не стал бы церемониться и забрал бы все четыре. Ещё бы и документы прихватил. Итак, куда подевалось остальное золото, непонятно. Но ведь ты не будешь отрицать, что золото – жильное! – папа обратился к Тюрину.
– Не знаю, – профессор пожал плечами. – Всё равно непонятно, где он его взял.
– Ладно. Разберёмся.
Тюрин отложил бумаги на подоконник и со скучающим видом уставился в окно.
– Дальше. Корчагин возвращается домой и тут же собирает новую экспедицию, в этот раз, кажется, одиночную. Никому не доверяет и, несмотря на трудность пути, решается преодолеть его без помощников. Что случилось с его доверчивым проводником-лесорубом – неясно. Наверное, ничего хорошего. Можно предположить, что Корчагин нашёл сокровищницу Дёмина, по какой-то причине вынес только четыре самородка, а теперь задумал исправить свою оплошность. Логично. Золотая лихорадка в этих краях попортила немало людей.
– Серёжа! – возмутилась мама.
– Прости. – Папа коротко улыбнулся и продолжил: – Но тут начинаются странности. Корчагин пишет, что «золото – не главное». Пишет о каком-то важном открытии, которое нужно непременно сфотографировать, иначе ему никто не поверит. «Венец моей научной карьеры». Что он там нашёл? Может, то самое
нечто
, что в своё время напугало Дёмина – напугало так, что матёрый каторжник, вор, убийца, не боявшийся ни царской полиции, ни таёжных медведей, убежал подальше от сокровищ и спрятался в Иркутске?! Может, и до Уссурийска добежал бы, если бы хватило денег.
– Ну, Уссурийска ещё не было, если уж говорить точно, – заметил профессор. – В те годы там стояло село Никольское.
– При чём тут это? Я же так, образно.
– Ну да… – вяло усмехнулся Тюрин. – В общем, считай, статейка готова.
– Э, Мишаня, ещё не готова! Тут копать и копать. Разве тебе не интересно, что же там спряталось в Саянах, что один в суеверном ужасе со всех ног бежит оттуда, а другой, рискуя жизнью, идёт туда в полном одиночестве?
– Нет, не интересно.
– Ну конечно. Тебе только библиотеку Ивана Грозного и живых потомков Колчака подавай!
– При чём тут библиотека Грозного? – дёрнулся Тюрин.
– Далее! – крикнул папа. – Корчагин готовит повторную экспедицию, никуда не торопится. Потом вдруг замечает, что за ним следят. Значит, Виктор Каюмович кого-то боялся, иначе никакой слежки не заподозрил бы. Мало ли кто в Кырене шатается. Тут пьяниц больше, чем собак. Но старик Корчагин так перепугался, что немедленно отправился в горы. В последнее мгновение решил перестраховаться. На подробные объяснения нет времени. Он вырывает из дневников записи, торопливо пишет короткое послание Марине. Прячет документы в сейф. Выходит из дома. Запирает его на ключ. Идёт на почту. Отправляет институтскому другу ключи, просит передать их дочери ровно через год. Почему именно год? Почему не отправить письмо сразу Марине? Этого мы не знаем. Как не знаем и того, что случилось с Корчагиным в дальнейшем. С той минуты, когда он вышел из местного отделения почты, следы теряются. Вот что нам известно на данный момент. Есть вопросы?
– Что такое «три земли»? – спросил Артём.
– Что?
– Дедушка написал, что золото искали
под тремя
землями.
– Э…
Папа посмотрел на Тюрина. Оказалось, что тот почти не слушал разговор. Пришлось повторить вопрос.
– Три земли? – Профессор полез в один из кармашков, будто там лежала подсказка. Вынул платок и старательно промокнул лоб. – Три земли – это тундра, ил и речные камни. Так буряты раньше говорили про золото, которое мыли на реках, – что оно лежит под тремя землями. Где, говоришь, это написано?
Профессор впервые проявил интерес к разговору. Артём показал ему дедушкин листок с соответствующей записью.
– Любопытно…
– Ещё вопросы? – поинтересовался папа.
– Кто такой Дёмин? – спросила мама.