УПС, ПОЛОМАЛИ!

30.

Выяснилось, что две бабы из загадочного двадцать первого века бурно праздновали выход новой книги какой-то Катьки. Под это весёлое дело их без объяснения причин затянуло прямиком в эту самую катькину писанину — типичный, будь он неладен, ромфант про бытовое фэнтези.

Едва очнувшись в чуждом мире, девицы знатно струхнули и бросились наутёк от Адриана, который по сюжету как раз должен был их изловить. На свободе Катька честно попыталась воплотить свои авторские фантазии в суровую местную жизнь, но в процессе то ли окончательно сломала эту самую жизнь, то ли сама сломалась об её суровую, некнижную действительность.

— Мы домо-о-ой хотим, понимаешь?! — завыла «моль», хватая мужика за кончик мизинца. — А туда пускают только через «долго и счастливо»! Или через хреновину какую-то… «Стилос автора» называется…

На этом интригующем моменте великое иномирянское откровение внезапно оборвалось. Баба просто и беззвучно вырубилась, рухнув лицом прямо в рукав «рыцаря». Последний за короткое время услышал столько, сколько не снилось даже инквизитору, не в ночь будь помянут.

Волшебник аккуратно, стараясь не разбудить, перенёс спящую тушку в её личный ящик. Чтобы девица отоспалась в тепле и комфорте после такого экстремального рейва.

Оставив иномирянку сопеть в мехах, Лазурный вернулся к столу и глубоко задумался. Полученная информация требовала серьёзного осмысления. С одной стороны, бредни про «книгу» и «стилос» звучали как знатная белочка после перебора с местным алкоголем.

С другой — это идеально объясняло, почему две девицы ведут себя так, словно у них напрочь отсутствуют инстинкты самосохранения.

Для окончательного понимания вопроса Себу явно не хватало второго кусочка пазла.

«Пожалуй, надо бы навестить эту самую Катьку», — цинично ухмыльнулся маг, припомнив, что главная виновница торжества осталась куковать в таверне.

«Раз разломать действительность у неё не вышло, значит, девица сейчас тёпленькая и готовая к конструктивному диалогу».

Поскольку на часах уже вовсю брезжил рассвет, а в голове после «Пьяной Горгульи» приятно шумело, Лазурный решил отложить великое следствие на завтра. Точнее — на сегодня, но сильно попозже.

Проснулись они далеко после обеда, когда солнце уже лениво катилось к закату. Голова чародея трещала так, словно по ней всю ночь топтались те самые иллюзорные слоны, но Лазурный не был бы магом, если бы не умел решать такие мелкие бытовые неурядицы. Чуть пошатываясь, он сотворил пару пассов руками. Активировав заклинание чистой крови, со свистом выгнал из обоих организмов остатки вчерашнего веселья.

Эффект превзошёл все ожидания. Фейка пулей выскочила из меховой рукавицы — свежая, бодрая и с абсолютно пустой, девственно чистой памятью. Стыдный заплыв в янтарном бокале и собственные слёзы напрочь стёрлись из её похмельной головы.

— Лазурный, слушай! — деловито заявила она, зависнув перед его носом. — А давай проведаем мою Катьку в таверне? Что-то я по ней соскучилась. Погнали, а?

Себ едва заметно ухмыльнулся, пряча победный блеск в глазах. Их планы совпали с точностью до миллиметра. Маг картинно вздохнул, делая вид, что соглашается исключительно из великого одолжения, и отправился приводить себя в порядок.

К вечеру, когда город окончательно погрузился в сумерки, блондин вальяжно повёл рукой и открыл пространственный проход прямо в ту самую таверну.

Шагнув сквозь портал, Себ и фейка дружно застыли на месте. Таверну они покидали пусть и пустой, но в весьма приличном состоянии, а теперь оба просто обалдели от увиденного.

Внутри заведения как будто пронёсся локальный ураган. Окна были густо заляпаны непонятными каплями, а со столов бесследно исчезли не только полевые букетики, но и накрахмаленные скатерти, которыми Катька так отчаянно гордилась ещё недавно. Вокруг царило такое тотальное запустение, словно здесь месяц никто не убирался и вообще демонстративно ничего не делал.

Венец этого безобразия обнаружился недалеко от барной стойки. За заставленным кружками и бутылями столом сидели Катька и Гертруда. Писательница была вусмерть пьяна и громко, навзрыд рыдала, размазывая слёзы по лицу. Кухарка сочувственно вздыхала и подливала ей из кувшина. И только брошь на лифе мерцала с каким-то кощунственным, неуместным оптимизмом.

Увидев зареванную подругу, «моль» мгновенно преисполнилась праведного гнева. В её маленькой голове чётко работало негласное правило. Доводить Катьку до истерики имела право исключительно она сама. Кто, блин, посмел покуситься на её священную обязанность?!

Запал у крошечной злыдни был такой мощности, что Себ невольно сделал шаг назад и начал всерьёз опасаться за целостность здания. Мини-Элька реактивным снарядом подлетела к столу и с ходу пошла в лобовую атаку с допросом.

Выяснилось, что великая авторша сломалась окончательно, бесповоротно и с треском.

— Ничего не получается! — икая, выла Катька, утыкаясь носом в могучее плечо кухарки Гертруды. — Бизнес-план пёселю под хвост. Клиентов нет, маркетинг не работает, мыло не варится. На скатерти вон вообще Гертруда случайно ведро щелочи пролила.

Но это были ещё цветочки. Главный удар по канонам ромфанта нанёс тот самый инквизитор Адриан, с которым у Катьки по всем законам жанра прямо сейчас должно было закручиваться страстное «долго и счастливо».

— Он приходил! — горемыка шмыгнула носом и потянулась за добавкой. — Стоял тут весь такой загадочный, в обтяжку… И давай меня допрашивать. Выпытывал что-то про меня, про Себастьяна, про какую-то логику… Я вообще ни черта не поняла. А сегодня утром прислал вестника и пригрозил, что лично придёт «воплотить наказание», которое он для меня придумал. Вот я и сижу, жду карающую длань правосудия. Напиваюсь заранее, чтобы не так больно было.

Себ, слушавший этот монолог у дверей, мысленно поаплодировал другу. Адриан явно времени зря не терял и зашёл с козырей. Он забрёл-таки к «жёнушке», сорвав на ней весь накопившийся яд.

Катька лениво подняла мутный, пьяный взгляд, сфокусировалась на летающем объекте и наконец осознала, что перед ней её Элька. Родная душа! Лучшая подруга!

Преисполнившись великой тоски и нежности, горе-авторша потянулась к ней ручищами. Насколько может пьяная вдрызг баба обнять крохотное существо размером с ладошку — вопрос риторический. Промахнувшись мимо цели раза три, Катька звучно икнула и с чувством взвыла на всю таверну:

— Не хочу-у-у наказания-а-а-а! Элька, спаси-и-и!…