Страница 55 из 68
29.
Фейка мгновенно сменила гнев на милость, засияла и решительно отправила сообщника переодеваться.
Его шикарный дизайнерский шмот явно не подходил для заведения с таким поэтичным названием.
Помня, как в прошлый раз его гардероб пал смертью храбрых от грязи, маг понимающе поднял руки вверх.
— Сдаюсь-сдаюсь! — хмыкнул он. — Я учёл все нюансы. Сегодня экипируюсь сам.
И надо признать, Лазурный не соврал. Когда он наконец вышел из гардеробной, фея едва не упала со стола. Избалованный аристократ умудрился нарыть где-то изрядно поношенные шмотки, в которых идеально мимикрировал под среднестатистического завсегдатая злачных мест.
На нём красовались помятые штаны неопределённого цвета, видавшая виды рубаха с завязками и венец этого маскировочного ансамбля — длинный, безразмерный серый плащ.
В таком наряде чародей выглядел то ли как шпион на пенсии, то ли как подозрительный тип, который торгует из-под полы крадеными жабьими лапками. Зато грязь «Пьяной Горгульи» теперь точно была ему не страшна. Она бы просто органично дополнила его новый дерзкий образ.
Подельники вывалились из портала прямо на липкий деревянный пол. Никакого неонового лоска элитных клубов здесь, само собой, не наблюдалось. В воздухе густо пахло дешёвым элем, жареными крылышками летучих мышей и безудержным, слегка сбивающим с ног весельем низов.
На сцене дородная гномка, затянутая в трещащий по швам корсет, отчаянно жонглировала горящими топорами под дикий хохот захмелевшей толпы.
Аферист злорадно хмыкнул и аккуратно пристроил «моль» на край щербатой пивной кружки:
— Адриан сейчас занят семейными разборками, так что у нас есть время до рассвета. Ну что, кроха, хотела драйва? Добро пожаловать на дно местной культурной жизни.
— Лазурный, ну наконец-то, — мелкая стервозина лихо окунула палец в пивную пену и с удовольствием его облизала. — В гробу я видала эти ваши пафосные клубы. Вот тут — настоящая дискотека девяностых, фэнтези-эдишн. Слышь, а чё это за мужик в углу на лютне наяривает? У него же ритм как у похоронного марша. Дай мне пять минут, я сейчас твоему оркестру устрою мастер-класс по «евродэнсу».
Чародей как раз поймал алкогольный кураж и посчитал, что останавливаться на достигнутом — просто малодушие.
Широким жестом он наложил на «подружку» заклинание «Голос Сирены» для максимальной громкости, снял невидимость и до кучи бахнул сверху «Световое шоу».
Крошечная фейка взлетела под самый потолок. Вспыхнула всеми цветами радуги, как диско-шар. И на весь кабак выдала вольный перевод шнуровских «Лабутенов». Текст она адаптировала под суровое магическое средневековье.
На припеве:
— На лабутенах, хей!
И в восхитительных штанах!
Какая, на фиг, ересь —
С хвостом дракона на ногах! — крылатая дива сорвала голос.
Подельник внизу яростно дирижировал кружками. Они взмыли в воздух. И начали выстукивать бешеный ритм по столам.
Кабак на секунду затих. А потом взорвался диким хохотом. Лесорубы, воры и портовые девки мгновенно впали в экстаз. Дородная гномка-жонглёр растерянно выронила свои топоры и принялась отжигать самый натуральный тектоник. Таверна заходила ходуном.
— Смотри, Себа! — заорала фейка через весь зал, перекрикивая собственное эхо. — Они танцуют! Ты видишь?! Это же рейв! Давай заклинание «пенной вечеринки», только вместо пены наколдуй облака!
Блондин, окончательно растеряв остатки аристократического достоинства, с ногами вскочил на щербатый стол:
— За «рок»! — гаркнул маг, активируя древнее заклинание каменного резонанса, разбив кружку эля о чью-то голову.
В тот же миг кабаре заполнилось густыми розовыми облаками. Чародей явно переборщил с мощностью, потому что сквозь розовый туман вальяжно поплыли иллюзорные слоны. Привет из подсознания попаданки двадцать первого века, которое магический усилитель считал прямиком из её мыслей.
И вот прямо посреди этого розово-слоновьего угара мелкая заводила краем глаза заметила у барной стойки одинокую фигуру. Какой-то пафосный шатен с идеальной укладкой, волевым подбородком и аурой рокового мужчины меланхолично потягивал эль. Если бы не игривое подмигивание, фейка решила, что там стоит инквизитор собственно персоной.
«Нее, мерещится», — подумала попаданка, решив, что у неё помутилось в глазах от спецэффектов.
Но Адриан ей вовсе не почудился. Ему просто до смерти надоело выбивать двери ногой каждый раз в погоне за другом. На этот раз он решил сломать систему. Тихо зашёл с чёрного входа, чтобы посмотреть, какого лешего Себастьян опять творит. И ведь не прогадал. Всё, что нужно для шантажа чародея, он уже увидел и мысленно занёс в список.
Герцог сделал последний глоток и картинно повёл бровью. Это был сигнал.
В ту же секунду входные двери кабаре с грохотом слетели с петель. На пороге нарисовался личный спецназ инквизитора. По всем законам жанра это были двухметровые качки-красавцы с суровыми лицами и шрамами, которые обязаны были пугать, но вместо этого заставили портовых девок восторженно визжать.
Из-за розового тумана и шнуровских басов штурм сразу пошёл не по сценарию. Капитан отряда гаркнул: «Именем закона, всем оставаться на местах!» — после чего смачно чихнул от розового облака и случайно выдал пару па из брейк-данса.
Лазурный мгновенно протрезвел, едва завидев на пороге кожаные ремни из личной коллекции Адриана. Понимая, что сейчас их будут бить, возможно — ногами, маг схватил щербатую кружку с фейкой и заорал:
— Тактический отход!
Вместо банального портала Лазурный от страха выдал высшую магию, но с поправкой на алкогольные пары. Он активировал заклинание массовой левитации, но случайно привязал его к летающим розовым слонам. В ту же секунду массивный дубовый стол, на котором стоял Себ, взмыл в воздух, подхваченный призрачными ушастыми тушами.
— На абордаж, ромашки! — победно взвизгнула крылатая сообщница, вцепляясь в ручку кружки, как в штурвал истребителя.
Инквизитор, сохраняя ледяное лицо истинного альфа-самца, попытался перехватить беглецов и прыгнул на летающий стол. Но безупречные законы ромфанта сыграли против него. Плащ чародея, тот самый серый и поношенный, взметнулся от ветра и полностью залепил инквизитору обзор.
Пока Адриан воевал с «бродячей» тканью, Себ зажмурился и на ощупь активировал портал прямо посреди зала.