УПС, ПОЛОМАЛИ!

23.

Маг небрежно повел рукой, и пространство вокруг них мягко, словно шелк, подернулось лазурной дымкой. Фейка почувствовала легкую, почти невесомую тошноту, когда стены растаяли, уступая место чужому замку. Магия сработала безупречно.

Огромные дубовые двери распахнулись, и Себастьян, сияя лазурью и самодовольством, вплыл в банкетный зал. Мелкая спутница, вцепившись в его плечо, затаила дыхание.

— Смотри и помалкивай, «совесть», — едва шевеля губами, прошипел Маг.

Первым, кого они увидели в центре зала, был Адриан де Морт. Инквизитор стоял спиной ко входу, обсуждая что-то с Изольдой. Язвительная мелочь невольно засмотрелась и в очередной раз убедилась, что Катька не соврала. Обтяжка черных кожаных брюк была выполнена с таким знанием дела, что по этой «геометрии» можно было защищать диссертацию.

— О-о-о… — раздался в ухе чародея восторженный шепот крылатой заразы. — Слушай, Лазурный, признаю. В вопросе мужских тылов твоему другу нет равных в обоих мирах. Эту задницу нужно в палату мер и весов сдавать как эталон. Жаль, Катька-жадина пощупать не дала. Хотя бы чисто из научного интереса.

Адриан обернулся. Каштановые локоны, глаза оттенка темной штормовой лазури… Он выглядел как ходячий грех, облеченный властью казнить за грехи. Рядом с ним, словно дорогая и очень худая ваза, застыла та самая любовница. Платиновая блондинка с голубыми глазами и лицом, на котором было написано: «Я стою дороже, чем вся ваша жизнь».

В ухе магистра послышалось ядовитое хмыканье:

— О! А вот и наш недокормленный кипарис. Себ, передай Адриану, что в Москве таких называют «жертвами инста-фильтров». Плосковата девица, ох, плосковата! Там, где у нормальных женщин изгибы, у неё — чертежная линейка. Ей бы к Катьке в таверну на неделю, на окрошку и сало, глядишь, и ребра перестали бы впиваться в её шелковое платье. И глаза… Ты только посмотри, да у неё во взгляде столько же тепла, сколько в морозилке с пельменями.

Маг изо всех сил старался держать лицо каменным, пока Адриан приближался к ним тяжелой, хищной походкой.

— Себастьян, — голос инквизитора заставил бокалы на столах тихонько звякнуть. — Ты опоздал. И от тебя пахнет... ромашками?

— Это новый парфюм из южных провинций, друг мой, — чародей галантно поклонился, чувствуя, как «моль» на его плече начинает мелко дрожать от еле сдерживаемого хохота.

— Ромашками? — мелкая злыдня снова включила режим «комментатора». — Скажи ему, что это аромат «умиротворения», который ему жизненно необходим, судя по его лицу, похоже он только что лимон целиком проглотил. И посмотри на блондинку. Она так на меня… то есть на твое плечо пялится, будто чует, что здесь что-то не так. У неё ноздри раздуваются, как у гончей на охоте.

Изольда качнула бедром с грацией породистой кобылицы и пошла на таран. Её плоская грудь безуспешно штурмовала плечо Адриана, пока льдистые глаза буравили Себастьяна с яростью обворованного канцлера.

— Ах, Магистр, — пропела она голосом, от которого у Себа моментально зачесалось в ухе. — Какой… натуралистичный аромат. Неужели вы теперь тоже увлекаетесь сельской жизнью? Слышала, в таверне у женушки нашего доблестного Адриана это сейчас в моде. Сало, грядки и… — она брезгливо сморщила нос, — мужики, бегающие по лесам в чем мать родила.

Адриан помрачнел, и вокруг него ощутимо похолодало.

— Изольда права, — отрезал он, глядя на друга в упор. Его синие глаза отливали острым блеском закалённой стали. — Слухи множатся. Говорят, моя жена превратила поместье в притон для извращенцев. Ты был там. Может просветишь? Что происходит?

В ухе Магистра раздался ядовитый шепот «моли»:

— О-о-о, посмотрите на эту Изольду. Натравила кобеля на законную жену и стоит, сияет как начищенный самовар. Себ, скажи этой королеве драмы, что её дешёвый абьюз и стрелочничество уже не работают. У неё же на лице написано: «Я не в ресурсе, хочу бабки и мужика». Предложи ей сходить на курсы по управлению гневом, а то у неё сейчас лопнет навигатор в голове от злости.

Маг едва заметно поморщился, пытаясь перевести в уме загадочные слова «абьюз» и «навигатор», но общий ехидный посыл фейки уловил идеально.

Аферист едва заметно кашлянул, стараясь не улыбнуться.

— Друг мой, — галантно начал он, — В таверне всё… необычно. Но уверяю тебя, никакой черной магии. Просто твоя жена — женщина… увлекающаяся. Но если говорить о репутации... Адриан, ты ведь понимаешь, что твоя супруга сделала то, что не удалось всей твоей канцелярии за десять лет?

Инквизитор нахмурился, его синие глаза опасно сузились:

— Ты о чем? О том, что она кормит народ какой-то подозрительной бурдой?

В ухе магистра раздался спокойный расчетливый голос фейки:

— Не оправдывайся. Бей фактами. Скажи ему, что Элеонора занимается черным пиаром и создает мощный инфоповод. Раз об этой дыре все заговорили — значит, трафик пошел. Голые мужики в лесу — это же гениальный вирусный маркетинг. Привлечение внимания к депрессивному региону. Переведи ему всё это на ваш средневековый. Популярность места растет. Лояльность населения на пике. А довольный мужик не бунтует, а спит. Даже если он спит без штанов.

Чародей едва приметно усмехнулся. Идея «моли» представить этот дурдом как тонкий расчет ему понравилась. Хоть он-то прекрасно знал, что пока таверна Элеоноры напоминает зону отчуждения, где даже мухи дохнут на подлете, и никакого «трафика» там нет и в помине.

— Я о лояльности, Адриан, — продолжил магистр, глядя в упор на друга. — Твоя жена… она создала нечто уникальное. Ты говоришь, народ разбегается? Правильно. Она зачистила территорию без единого выстрела. В округе мертвая тишина, мужики боятся лишний раз чихнуть в сторону таверны. Это же идеальный психологический террор.

В ухе блондина раздался одобрительный хохот крылатой заразы:

— Себ, гениально! Впаривай ему, что это «стратегия выжженной земли». Мол, Элеонора — секретный агент по подавлению воли населения. Кто пойдет бунтовать, если знает, что на ужин его ждет окрошка-убийца?

Чародей, поймав кураж, добавил:

— Таверна сейчас — самое спокойное место в империи. Если ты закроешь её, то потеряешь идеальный инструмент сдерживания. Подожди немного, Адриан. Дай ей время. Скоро она начнет поставлять свои «борщи» в армию, и враги будут сдаваться в плен целыми полками, лишь бы их не кормили этим… «деликатесом».

Изольда, не ожидавшая такого поворота, растерянно моргнула. Она-то думала, что пустая таверна — это позор, а маг выставил это как государственное оружие.