УПС, ПОЛОМАЛИ!

15.

Гертруда попятилась, машинально прикрывая грудь поварешкой. Перед ней возвышалась странная четырехгранная башня, усеянная зазубренными отверстиями, которые хищно поблескивали в свете факелов.

Когда хозяйка продемонстрировала принцип работы, скрежеща по металлу чахлой морковкой, кухарка побелела. Звук напоминал предсмертный стон грешника на дыбе. Бой-баба давно, а может никогда, не испытывала такого ужаса.

— Это что же... — прошептала кухарка, заслоняя себя разделочным ножом. — Вы, госпожа, решили прямо здесь, среди кастрюль, допросы устраивать? Чем вам овощи-то не угодили, что вы их на такое обрекаете?

— Это «Экзекуторша», Гертруда! — гордо провозгласила героиня, не замечая, как у бабы дергается левое веко. — Она произведет революцию в твоем соусе. Больше никаких кусков, только нежная фракция.

Бой-баба посмотрела на зазубренные «зубы» прибора и представила, что станет с её пальцами, если она, по старой привычке, решит приналечь на овощ посильнее. В её воображении кухня мгновенно превратилась в филиал пыточной камеры, где морковь была лишь началом, а следующим в очереди на «истирание», судя по энтузиазму хозяйки, мог стать любой, кто пересолит бульон.

— Госпожа... — Гертруда шмыгнула носом, пятясь к выходу. — Помилуйте! Чтобы так… живьем о железо... Если вам нужно кого-то наказать, так вы скажите, я сама его скалкой охажу. Но к этой «Экзекуторше» я и за мешок золота не притронусь. Она же на меня смотрит... Дырочками.

Авторша вздохнула, глядя на убегающую кухарку. Похоже, путь к прогрессу лежал через массовую истерику персонала.

— Никакого чувства прекрасного, — бросила она фейке. — А ведь я еще не заказала венчик для взбивания белков.

— Если ты принесешь сюда штуку, которая крутится и свистит, — отозвалась маленькая зараза из-под потолка, — Гертруда решит, что ты вызываешь ведьмака, и покинет таверну. Причем пешком и босиком.

Катька замерла с поднятой морковкой, глядя на «Экзекуторшу» так, будто та внезапно заговорила на древнем языке. До неё дошло. Маленькие, острые, микроскопические дырочки, которые Ганс выбивал, поминая всех и вся, у них же суммарная площадь поверхности больше, чем у герцогского замка. И каждая эта чертова точка соприкосновения с соком овощей — это пригласительный билет для коррозии.

— Элька... — прошептала изобретательница, бледнея. — Она же заржавеет. Внутри каждой дырочки. Я же не смогу вытереть её насухо внутри. Она превратится в рыжий монолит за одну ночь.

Крылатая егоза, изучавшая в это время свое отражение в блестящем зазубренном боку терки, сочувственно хмыкнула:

— Ну, поздравляю. Завтра твоя выпечка будет не просто сладкой, а ещё и лечебной. Повышенное содержание железа в каждом укусе. Если у кого-то из гостей малокровие — они тебя озолотят. Главное — убедить их, что хруст на зубах — это изысканная минеральная добавка, а не частицы кузницы Ганса.

Авторша представила, как её бой-баба будет пытаться прочистить каждую дырочку тряпочкой с маслом. Кухарка скорее совершит ритуальное самоубийство об эту самую терку, чем согласится на такую ежедневную «медитацию».

— Нужно покрытие! — новаторша сорвалась на крик. — Серебрение! Золочение! Магический лак! Этот мир не может просто так оставить меня один на один с оксидом железа! Это... это гастрономический саботаж!

— Это химия, детка, — философски заметила маленькая злыдня. — Добро пожаловать в реальное средневековье, где всё, что не прибито и не смазано жиром, стремится стать пылью. Ты либо подавай ржавую еду и называй это «стилем индастриал», либо иди к алхимикам. Но учти: их «защитное покрытие» обычно пахнет серой и вызывает легкое свечение в темноте. Хотя для твоей кухни это будет даже логично.

Немного подумав авторша решила действовать по старинке.

— Ну и ладно! — отрезала Катька, густо сдабривая «Экзекутор» гусиным жиром. Она размазывала его так тщательно, словно целебную мазь. — Это не просто сало, это защитный слой. Барьер. Здешние дедовские методы против моих технологий — как корыто против фрегата.

Гертруда стояла рядом, с опаской наблюдая, как хозяйка нежно массирует железные зубья куском сала. В представлении кухарки, если предмет нужно так усердно ублажать жиром, значит, он либо живой, либо проклят.

— Зато посмотри, как блестит! — воспряла героиня, вытирая руки о передник. — А запах? Ну, назовем это «мясным акцентом». В конце концов, кто сказал, что «Наполеон» не может иметь легкое послевкусие деревенского подворья? Это фьюжн.

Мини-Элька, зажав нос, спикировала на плечо подруги.

— Фьюжн — это когда вкусно, Катя. А когда твой десерт пахнет запеченной птицей, а на зубах скрипит металлическая стружка — это уже «гастрономический триллер».

Но «изобретательницу» было не остановить. Она уже видела себя хозяйкой гальванических ванн и химических лабораторий. Правда, внутренний Катькин инженер в этот момент жалобно икал. Из всей школьной программы по теме в памяти всплыло только слово «анод», но был ли он добрым другом или злейшим врагом — вспомнить не удавалось. А интернета в этом захолустье не предвиделось еще лет семьсот.

Но повариха не сдавалась.

— Ты ничего не понимаешь! — авторша гордо вскинула подбородок. — Это задел на будущее. Я не просто трактирщица, я — катализатор прогресса. Если в этом мире нет нержавейки, я её заставлю изобрести. Или найду алхимика, который покроет мои венчики эмалью из зубов дракона. Это же рынок, понимаешь? Бездонная ниша.

Она уже видела себя королевой кухонной индустрии, продающей «вечные терки» по цене кареты. А то, что сейчас ей приходится бороться с коррозией с помощью гусиных потрохов — так это просто тернистый путь гения.

Через неделю новаторша шла к кузнице, преисполненная решимости подарить этому отсталому миру еще одно чудо инженерной мысли — венчик. В её голове всё выглядело элементарно: ну, проволочки, ну, петельки, ну, в кучку их собрать. В конце концов, в каждой уважающей себя книжке про попаданок героиня просто чертит на песке схему парового двигателя, и местные мужики, роняя слезы восторга, через два часа выкатывают ей работающий прототип из чугуна и палок.

Но суровая реальность в лице кузнеца снова внесла свои коррективы.

Кузнец, едва завидев инквизиторшу, попытался прикинуться частью наковальни, но герцогский взгляд пришпилил его к месту эффективнее любого гвоздя.

— Ганс, мне нужно устройство для взбивания до состояния пуха, — торжественно провозгласила «изобретательница».