Страница 17 из 68
9.
— Вставай, хозяйка! — проорала фейка, радостно исполняя чечётку на «подушке» подруги. — Твой «мужик с молотком» прибыл. Зовут Шуруп, и он, кажется, считает, что сон — это грех, за который карают отсутствием гвоздей в хозяйстве.
Катька выглянула в окно, щурясь от безжалостного рассвета. На крыльце стоял некто, чей рост едва превышал дверную ручку, зато плечи были шириной с ту самую дверь. Шуруп методично крушил старое перильце, проверяя его на прочность.
— Ты чего в такую рань?! — удивилась героиня, пытаясь пригладить волосы, которые после сна напоминали взрыв на макаронной фабрике. — Петухи ещё даже не откашлялись.
— Рабочий день, барыня, начинается с первым ударом, — не оборачиваясь, буркнул Шуруп. — Сами же велели ремонт. Я вот глянул. Тут, чем латать, дешевле сжечь или вызвать гробовщика, чтобы, он устроил похороны постройке. Но если настаиваете — пишите смету. С вас море гвоздей, досок и моё терпение.
Пришлось заставить мужика составить список того, что отвалится в ближайшие сутки, и вытрясти примерную стоимость «оживления мертвеца». Когда Шуруп уполз под барную стойку замерять степень гниения балок, невыспавшаяся баба прихромала к кухарке.
— Гертруда, мне нужен транспорт. Я еду за покупками. Платья, полотенца, барахло, жратва... У нас есть хоть какой-нибудь экипаж, который не рассыплется по дороге?
— Телега во дворе, — кухарка кивнула на окно, где стояло нечто на квадратных колесах. — Но лошадь герцога пала от ужаса за свои перспективы. Так что, милочка, впрягайся в оглобли сама. Козочкой поскачешь — глядишь, к обеду дотянешь.
Героиня посмотрела на свои «герцогские туфли», потом на телегу, потом на злорадствующую тётку. Злость на мужа, быт и этот мир придала ггшке великое ускорение. Она и впрямь доскакала до рынка в рекордные сроки.
Там у неё проснулась такая бешеная ярость истребления всего и вся, смешанная с жаждой наживы, что местные торговцы начали прикидываться кустиками.
— Сколько за это серое хламище? Грош? Да за такой фасон ты мне еще доплатить должен! — рявкала она на торговца одеждой. — Три штуки за два медяка, и я не скажу страже, что ты шьешь их из мешков для овса!
— Пять яиц за три монеты? — нависала она над бабкой с продуктами. — Мать, у них скорлупа тоньше, чем совесть моего бывшего мужа! Забираю весь лоток за бесценок, или я сейчас нашлю на твоих кур проклятие вечного запора.
Фейка только и успевала порхать рядом, хлопая в ладоши:
— Жги, мать! У них глаза из орбит вылазят. Смотри, мясник уже сам заматывает тебе вырезку в лучшую бумагу, лишь бы ты на него так не смотрела
К полудню Катька стояла посреди рынка, окруженная горой тюков с простынями, штанами, сапогами и корзинами с едой. Придирчиво оглядывая добычу, она довольно кивнула. В тюках скрывалась ещё и магическая подмога: от артефактов для стирки и ледяного дыхания до зубастых капканов на любой вкус. Торговцы, перепуганные ее напором, клятвенно пообещали привезти всё это к «Гарцующему фазану» самостоятельно, на собственных подводах, лишь бы «герцогиня» покинула их территорию.
— Ну что, «козочка»? — злыдня приземлилась на палец подружки. — Ты сейчас выглядишь как помесь акулы капитализма и разгневанной валькирии. Довольна?
— Довольна, — Катька вытерла пот со лба. — Теперь у меня есть одежда, в которой можно воевать с Шурупом, и простыни, которые не кусаются. Пора возвращаться.
В таверне новоявленную оптимистку ждал плотник. Он со скорбным вздохом предъявил смету, намаранную на каком-то обрывке. Увидев, эту писанину, героиня окончательно поняла, что ворованное серебро Адриана — это так, на семечки. Если она не хочет, чтобы развалюха сложилась карточным домиком при попытке переступить порог, нужен срочно авторский «рояль в кустах».
— Шуруп, спокойно, отставить панику! — отрезала она, глядя на цифры, от которых даже мини-Элька икнула. — Сейчас стрясём долги с мироздания. Дай-ка твой топорик на пару минут.
Выхватив орудие Катька стремительной фурией влетела к себе в комнату. Отсчитала четвертый кирпич слева от двери и с энтузиазмом маньяка начала ковырять его. Когда она прописывала этот «бонус для старта» в романе, то восхищалась своей щедростью и предусмотрительностью. Сейчас ее клевала только одна мысль, достаточно ли она была к себе щедра.
Кирпич, наконец, поддался, и на пол с приятным звуком вывалился кожаный мешок. Внутри тускло, но уверенно блеснуло золото — настоящий фонд спасения утопающих авторш.
— О-хо-хо! — фейка спикировала на кучу монет. — Кажется, ремонт официально переходит из стадии «подорожник и синяя изолента» в стадию «лак и премиальный кирпич». Мать, да ты предусмотрительнее, чем белка перед ледниковым периодом.
Шурупу выделили пару монет, с рекомендацией срочно и всеми возможными силами начать с подвала и ледника.
Издевательства над собственным желудком решено было прекратить. Настало время окружить его любовью и заботой. Поэтому перед тем как уединиться в комнате для улучшения личных жилищных условий, в кухарку полетели указания:
— Гертруда! Там подвезли картошку, мясо и... остальные продукты. Сделай из этого что-то съедобное, простое и без изысков. А афродизиаки… подождут. Муж меня выгнал. Так что этот хрен к мясу — единственное «острое», что светит мне ночью. И достанется он только моей усталости.
Обед удался на славу. Простая еда вернула волю к жизни. Сытые и довольные, они разошлись — каждый по своим делам.
Героиня, облегченно выдохнув, направилась строить личное счастье в отдельно взятой спальне.
Весь остаток дня она провела в режиме яростного декоратора и с чётким пониманием: «Плевать на борщ! Пусть Адриан с голоду хоть опухнет, пока у меня нет нормальной подушки».
Авторша собственноручно натянула новые простыни (виват, они пахли солнцем, а не подвалом). Повесила на окна плотный холст и организовала уголок, где можно было не чувствовать себя экспонатом в музее нищеты.
Фейка зависла перед самым носом подруги, с интересом наблюдая за её «разоблачением». Катька со стоном облегчения вытряхнулась из сапог, стянула шерстяное платье и с блаженным уханьем приземлилась на кровать. Эту добычу она заприметила на рынке и вцепилась в неё мертвой хваткой. Попробуй торговец хоть заикнуться, что кровать «под заказ» или «уже продана» — авторша там же, не отходя от прилавка, устроила бы ему досрочное свидание с умершими предками без права переписки.