Страница 19 из 53
– Мало. Считай, что твои каникулы по дрессировке понтов продлены до конца месяца…
Марина вышла из кабинета и подмигнула секретарше Маше. Нелепая такая девочка, совершеннейшая насмешка над каноном секретарей как длинноногих волооких красавиц. Маленькая, с вечно растерянным выражением веснушчатого лица и совершенно без косметики. Откуда ее такую выкопали?
– Закончилось? – зачем-то спросила Маша.
Марина кивнула:
– Мы немножко поспорили по одной из программ, не бери в голову. Анатолий Николаевич был, как обычно, прав.
Она наискосок пересекла безлюдную приемную и дважды с силой толкнула дверь, прежде чем та открылась. Спускаясь по лестнице, Марина подумала, что всё идет по кругу: всего полгода назад она после похожего разговора выходила из другого кабинета – на Втором канале. Там, правда, не было таблички «Советник информации»; там вообще ничего не было. Когда-то кабинет занимала спортивная редакция, в нем долгое время сидели мальчик баскетбольного роста и рыжая угловатая девочка. Марина никогда не бывала внутри, но, изредка проходя мимо, недоумевала, чем эти двое занимаются бо́льшую часть рабочего дня. Казалось, они запрограммированы на выполнение двух задач: либо скучающе разглядывать стены за спиной друг друга, либо галдеть над заставленным рыбными консервами столом – так они отмечали какие-то бесконечные праздники.
Потом у «спортсменов» кабинет отобрали. В нем быстро сделали ремонт и вынесли старую мебель. Когда в обновленные апартаменты въехал Валерий Авдеевич, то никакой таблички ни на двери, ни рядом с ней не появилось. Просто как-то сразу стало известно, что теперь на сверку материалов – именно сюда, и не еженедельно, а перед версткой каждого выпуска.
Марина тогда была редактором утренней смены. Всем ее небольшим отделом они собирали разные архивные глупости для блока неофициальных новостей. Считалось, что «архивки» демонстрируют, насколько незрелым было прежнее общество, а заодно развлекают, отвлекая.
Сорок лет назад самый жирный в мире кот жил в Ореховой балке. Некогда (за два года до войны, но называть такой срок нельзя, как и произносить слово «война») опыты выявили, что регулярное употребление папоротника увеличивает шанс на рождение двойняшек. Примерно в это же время на будущем юге Союза начали готовить особый соус из медуз… Поначалу ее отчеты, похоже, никто даже не думал просматривать. Гостю хватало игр и с более серьезными партнерами. Однако на втором месяце работы Валерий Авдеевич – низенький очкастый мальчик, даже младше Марины, – всё же вызвал ее к себе.
Марине говорили, что он – мундир, но при погонах Валерий Авдеевич не был замечен ни разу. Он предпочитал черно-спортивное.
– Марин, ты же нормальная девка, – сказал он вместо приветствия, чуть развязно, но доброжелательно, – чего вдруг затеяла?
Казалось, он даже не хотел плохого. Просто такой, старорежимный. Просто не то выбрал слово. Просто…
– Девка? – уточнила Марина.
– Ну, женщина, пойдет? – ухмыльнулся Валерий Авдеевич. – Что, уже и нормальными словами бабу не назвать, да?
– Это не нормальные слова.
– Ну, ладно-ладно, – примирительно поднял вверх руки куратор, – не хочешь – не надо. Садись, поговорим.
Марина не хотела садиться, а тем более говорить, но выбирать не приходилось.
– Ты вот эти кадры откуда взяла?
– Архив Даль-ТВ, его Старостат Репродуктору передал несколько лет назад.
– Ага. И кто его проверял?
– Не знаю, не ко мне вопрос. Но вряд ли Старостат сгрузил бы нам что-нибудь секретное, так ведь?
– Ага. Не знаешь. А нарезаешь из него ты сама, или кто-то помогает?
– Нарезает монтажер. Исходя из закадрового текста.
– Закадрового текста… – повторил Валерий Авдеевич притворно-уважительно и растянул губы в ломаную саркастическую линию. – А ты понимаешь, чем это кончится, Марина Владимировна?
– Чем? – совсем не понимала Марина.
– Ну вот эти акценты, которые в твоих материалах неизвестно кто расставляет, – они же дойдут рано или поздно.
– А?! – переспросила Марина.
Так она узнала, что копание в этих архивах надо закруглять. Повиниться, перекреститься и отойти на три шага в сторону. Потому что кто сказал, что эти, которые с медузами, во время зонального переустройства нормально себя вели? Знаешь ведь, какие вещи на юге тогда творились. Ты вот уверена, что они с правильной стороны оказались? Или кот. Ты вот выставляешь его хозяина на посмешище, а кем он во время переустройства оказался? Может, он герой? Председатель боевого братства? Сначала все эти архивы проверить надо. Разметить. А лучше даже не копошиться сейчас. Время – сама знаешь. К тебе – никаких особых. Но кто передал архив, кто советовал, кто распоряжался – это, конечно, напиши. Лучше – прямо сейчас.
Теперь, второй раз получив что-то вроде половинки волчьего билета, Марина задумалась, зайти ли ей в кабинет – на всякий случай выгрести вещи из ящиков, – или отправиться сразу домой. Решила, что ничего особо ценного в кабинете не держит, так что можно наплевать.
Она пошла вниз, по привычке опираясь на холодные, будто бы отлитые из оружейной стали вороненые перила. На лестнице было многолюдно даже для «Позывного»: куда-то спешили режиссеры монтажа, корреспонденты, инженеры и какие-то неизвестные люди. Хотя они здесь, конечно, все неизвестные. Ну и что, что Марина видела некоторые из этих лиц? Они всё равно – иллюзия, морок. У них нет черт характера и привычек, неизвестно, едят ли они манную кашу и есть ли у них собака. Совы они или жаворонки? Любят ли свою работу, мечтают ли дать начальству по голове цветочным горшком? Сейчас они сделают два шага мимо – и растают, растворятся за спиной. Обернешься – а никого уже нет. И, честно признаемся, никогда и не было.
Марина пересекла широкий холл с турникетом и двумя прозрачными кабинками охраны и уже подошла к гардеробу, когда кто-то сзади выкрикнул ее фамилию.
Марина обернулась и увидела высунувшегося из своего стеклянного куба охранника. Тот поманил ее пальцем.
– Вы ведь Рябинина? – еще громче крикнул он. – Подойдите сюда.
Чуть помешкав, Марина всё же вернулась обратно к турникету. Страха не было, но была какая-то мерзкая тяжесть в груди. Бред, подумала она, на ступенях радиоузла никого не арестовывают…
– В чем дело? – спросила по возможности безразлично.
Охранник с вышивкой «Каргаполов» над левым карманом рубашки внимательно ее оглядел.