Влад

Глава 21. Искушение

Елена рассеянно смотрела на свое отражение в оконном стекле. Плечи ее вздрагивали, как и руки. Она боялась смотреть в зеркала, избегая собственного взгляда, пугавшего ее.

Петру с пылом заверил невесту, что скоро ей помогут, а она с горечью осознавала, что этого не случится.

Видения становились хаотическими и беспорядочными. Если раньше они настигали Елену во сне или когда она начинала погружаться в гипнотическое состояние, как, например, это было с хрустальным шаром, то теперь это могло произойти в любой момент.

«Вспомни…»

Елене всюду мерещился мужской силуэт в черной одежде. Она замечала его в отражении позади себя, но, обернувшись, никого там не обнаруживала. А когда ложилась спать, порой спиной чувствовала чье-то присутствие. Она тут же с испугом оглядывалась, но, кроме смятой подушки, не обнаруживала ничего.

Елена перестала гасить ночник, отходя ко сну. Его свет хотя бы дарил некоторую ясность, которую она утрачивала, оказываясь в полумраке или, что еще хуже, в полной темноте.

Тогда там кто-то появлялся. Она это точно знала! Чувствовала его присутствие, дыхание на своей коже, даже его легкие, как дымка, прикосновения. Задыхаясь от страха, она зажигала огонь, но не видела никого постороннего в спальне.

Елена мучилась более всего тем, что ей казалось, словно она знала этого мужчину. Но, увы, не могла вспомнить, кто это. Она просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем, будучи уверенной, что ее зовет тихий мужской голос, но, когда, принимая эту странную и безумную игру, спрашивала, чего он хочет, ей отвечала лишь тишина полутемной спальни.

Вместе с этим состоянием Елену терзало и другое: вокруг умирали люди, которые вчера были здоровыми и крепкими на вид, а на следующий день превращались в холодные трупы.

Тот чиновник из Бухареста – коренастый, суровый на вид господин Моэску – сделался постоянным посетителем поместья. Он, Петру и Адриан запирались в кабинете и обсуждали дальнейшие действия, которые, к несчастью, не приносили ощутимых результатов.

Часть слуг сперва попросила расчет, но, поговорив немного между собой, те, что остались, с досадой и ужасом поняли, что им некуда бежать, ведь в деревне происходило то же самое.

Пребывание в поместье превратилось в тягостное сосуществование людей, которые были вынуждены жить вместе. Аника плакала и каждую ночь прощалась с Еленой, боясь, что больше ее не увидит. Терзаясь своим положением, Елена была готова к встрече с любым из тех чудовищ, которые напали на нее. Может, тогда они прекратят ее мучения.

Порой Елена думала, что если свадьба не состоится, то так тому и быть. Петру стоило немалых усилий каждый день удерживать рабочих, чтобы те не сбежали и закончили строительство. Казалось, что неведомые силы объединились, чтобы не допустить ее счастья. А быть может, они уберегали ее или Петру от подобного шага потому, что им было уготовано нечто иное?

Елена мысленно смирилась с тем, что могут возникнуть любые непредвиденные обстоятельства, которые воспрепятствуют бракосочетанию. Она должна была отправиться вместе с Петру и тетей Софией в лечебницу на несколько дней. Только тогда будет ясно, как поступить дальше.

Елена ужасно боялась того, что скажет врач, и одновременно желала скорее с этим покончить.

Из немногих добрых новостей было то, что Кристина пошла на поправку, хотя ее поведение изменилось. Выглядела она превосходно, даже лучше, чем до приезда в поместье. Кожа приобрела тонкость и прозрачность фарфора, глаза сияли манящим, призрачным светом, притягивающим взгляд, движения стали легкими, грациозными, почти невесомыми. Все отметили, как девушка замечательно похорошела.

И все же…

Елена не могла отделаться от чувства, что от Кристины исходит скрытая угроза. Словно за этой ангельской внешностью прятался коварный демон, жаждущий завладеть слабыми человеческими душами.

Елена ловила на себе словно случайные взгляды голубых глаз, в которых проскальзывали искры вожделения, но стоило ей поймать за этим Кристину, как та принимала невинный и ласковый вид, в котором нельзя было заподозрить ничего дурного.

Почему-то в ее присутствии становилось не по себе, даже страшно. Точно Елена чувствовала, что Кристина хочет сделать что-то недоброе. И тогда в памяти всплывала сцена у камина, когда сестра Адриана прижала ее к стене и вела себя как хищник.

Или Елена все-таки сошла с ума и та картина была лишь плодом ее больной фантазии?

Ужасно!

Даже в присутствии Влада она не испытывала такого смущения, как прежде. Напротив, привыкла к нему: его голосу, манерам, жестам. То, как он говорил и двигался, вызывало в Елене безотчетный трепет. Влад привлекал ее, и она не могла объяснить, что именно так манило ее. Елена смотрела на него, и порой у нее возникало чувство, что между ними есть незримое стекло, которое не позволяет узнать больше.

Безусловно, Петру тоже это замечал. Елена видела, как он сердится, как ревнует, хотя со своей стороны не делала ничего, чтобы понравиться его кузену. Петру всегда старался отвлечь ее внимание и не упускал возможности позволить себе какой-нибудь легкий укол в адрес Влада, хотя тот ни разу не позволил себе подобного. И такое поведение жениха тоже не нравилось Елене, хотя она понимала, отчего он так себя ведет.

После ужина Петру проводил невесту до порога ее спальни и взял за руку.

– Моя милая Елена, – сказал он с горечью. – Я так боюсь потерять тебя. Ты должна знать, что я готов сделать все, чтобы ты поправилась. Но… Матушка благословит нас, как только врач подтвердит улучшение твоего состояния. Иначе она будет вынуждена настаивать на расторжении помолвки.

Он говорил что-то еще, но у Елены уже ослабели ноги.

Вот как… Значит, от вердикта врача зависело ее счастье. Девушка нервно вздохнула, пытаясь проглотить неприятный комок в горле. Петру умоляюще смотрел на нее:

– Пожалуйста, скажи, что ты не сердишься. Я буду рядом – вот увидишь! Все образуется. Поверь, матушка очень привязалась к тебе, она сама невыносимо страдает и…

Он не договорил.

Елена рассеянно кивнула.

– А что, если врач не сумеет мне помочь? – спросила она. – Тогда для нас нет надежды?

Петру принялся заверять ее, что такого ни за что не произойдет: даже если ей станет хуже, он найдет способ, чтобы остаться рядом и исполнить свой долг.