Влад

– Тогда вам придется немного подождать, – с серьезным видом заметил Ботезату. – Когда я смогу завершить начатое и получу благословение Князя, я не забуду о вас. Обещаю.

– Договорились!

Я даже пожал его руку – крепкую и жилистую.

* * *

Теперь вся комната, где спит Ботезату, почти сплошь покрыта рисунками. Это удивительное по яркости и силе композиции огромное полотно, собранное из отдельных образов. Комиссия будет в восторге, когда я покажу им это!

Невозможно не восхищаться столь ценным и удивительным пациентом. Как же он хорош! Картины представляют собой целое повествование. Если я верно понял, речь идет о Князе и Ангеле. Ботезату клянется, что всего не знает, потому что еще не был удостоен высшей чести. Но пока мне достаточно того, что он столь живо и ярко изобразил.

На стенах нарисованы целые истории из жизни Князя, словно какое-нибудь описание важного святого или царя, каких изображают в церквях или на старинных дворцовых фресках. Я попытался найти определенную логику в том, как расположены изображения. И они вполне укладываются во все антропологические, философские и религиозные доктрины, что само по себе неудивительно, учитывая, кто их рисовал. Если правильно судить по расположению рисунков, Ботезату показал ту часть жизни почитаемого им Князя, о которой ему известно.

Князь – сильный и беспощадный воин, наделенный определенными регалиями власти. Его жизнь была похожа на бесконечную череду битв и довольно жестоких деяний. Я не увидел его кончины. В том сюжете, где должна была наступить смерть, за спиной Князя встало крылатое существо, объятое жарким огнем. Я предположил, что это и есть Красный Ангел. Видимо, он что-то предложил Князю, потому что Ангел изображался постоянно за его спиной или рядом. Значит, они связаны и нужны друг другу для исполнения некой миссии. В конце этого огромного художественного полотна Князь Жизни восседает на престоле среди красных рек с золотым кубком, а кругом собирается толпа его почитателей.

На этом пока невероятные росписи завершались.

Я разглядывал их часами, поражаясь, насколько детализированными они были. Я даже велел принести две фотокамеры, воспользовавшись тем, что Ботезату был на процедурах, и мы с моим помощником все запечатлели самым аккуратным образом.

Это просто потрясающий материал для исследований!

Каждый рисунок несет в себе глубокий подтекст на мифологическую, историческую и религиозную темы. Ботезату беспокоится, что ему негде будет рисовать: чистые стены заканчиваются. Я велел выдать ему холсты и большие рулоны плотной бумаги, на которой рисуют художники. Пока он остался доволен.

Я расспрашивал его, что он еще желает показать, но пока Ботезату не говорит.

Впрочем, мне пока и этого материала хватит для изучения.

* * *

Застал Ботезату на коленях перед им же изображенным портретом на стене. Он громко молился, прося подарить знамение, чтобы можно было собирать новую паству. Интересно, кого он собрался брать себе в паству, сидя в психиатрической лечебнице?

Когда я решил поговорить с ним о пастве из его старого прихода, Ботезату с горечью признал, что их вера оказалась слаба, хотя некоторые из прихожан подавали большие надежды. Я спросил, в чем это выражалось. И ответом мне было следующее:

– Они испили крови и позволили отметить себя, но, к сожалению, инициацию не удалось довести до конца.

– Известно ли вам, что случилось с теми, кто поверил вам и вкушал кровь?

Он кивнул.

– К несчастью, их уничтожили свои же. Они испугались растущей силы, хотя потом сами могли бы заслужить особую милость.

Да, так и было. Из судебных материалов я сделал вывод, что добрую четверть бедных крестьян беспощадно убили свои же. Мне не было известно, понесли ли убийцы наказание, но факт оставался фактом. Общественное помешательство и столь трагический исход, хотя все могло быть иначе.

* * *

Сегодня Ботезату был совсем плох – лежал на кровати, вытянув руки. Тело его одеревенело и дрожало, глаза закатились, а изо рта шла пена. Мы сделали ряд необходимых процедур, но приступ долго не проходил. Я даже испытывал опасения, что Ботезату не перенесет наступающей ночи.

Он будто впал в сильнейший экстаз, похожий на тот, что испытывают шаманы Севера. Я даже остался ночевать в кабинете и спал ужасно.

Но с утра наш святой отец как ни в чем не бывало открыл глаза и пожелал мне доброго утра. Обрадованный его спокойным и благодушным видом, я принялся расспрашивать о его самочувствии. Ботезату удивился и заверил, что чувствует себя превосходно.

Тогда я стал спрашивать о том, что ему, быть может, привиделось. И он тут же принял таинственный вид, ответив, что пока не имеет права ничего рассказывать. Но из его туманных слов я понял, что он общался с Красным Ангелом.

Отлично! Подожду, пока Ботезату не пожелает поделиться. Уж очень интересно, что там ему приснилось…

* * *

Моэску, дочитав до этого места, задумался. Этот сумасшедший священник наверняка знал что-то большее. И за это время могли открыться новые подробности дела.

Медлить было нельзя.

К отчету он приложил письмо, в котором просил позволения допросить священника. Принимая во внимание, что тот был пациентом психиатрической лечебницы, на это должно было быть выдано разрешение от властей, иначе профессор Ковач категорически откажется допустить к священнику представителя закона.

«Уж слишком этот профессор возится со своим сумасшедшим, – немного сердито думал пристав. – Попадись мне этот Ботезату, я бы вытряс из него признание куда быстрее».

Подумав, он также сделал дополнительную запись:

P. S.

Вместе с отчетом и письмом отправляю опытный образец – кисть руки (или лапы) неизвестного существа в спиртовом растворе – для более тщательного изучения. Надеюсь, вам удастся установить ее принадлежность и классифицировать. Наши суеверные крестьяне убеждают меня, что рука эта принадлежит восставшему мертвецу. Полагаюсь на скорейший ответ.

С почтением, Г. Моэску