Влад

Глава 18. Кровавая Пасха

В эту ночь сон пришел к Елене не сразу и не принес желанного покоя. Видно, жгучее смятение, терзавшее ее так долго, и книги, что она читала перед тем, как уснуть, породили в утомленном сознании новые видения, которые девушка предпочла бы забыть.

В пиршественной зале лились, трепетали звуки, рождавшиеся от искусного танца смычков по натянутым струнам скрипок: то жалостливые и неторопливые, то веселые и залихватские. Темноглазые цыгане в ярких нарядных рубахах старались вовсю, чтобы не утихала музыка, а гости пускались в пляс, следуя за ней. На лицах скрипачей блестел пот, они сверкали белозубыми улыбками. Случай был особый, и если понадобится играть до кровавых мозолей, пока не заболит тело, пока не онемеют руки, так придется играть, как и улыбаться. Пир мог продлиться несколько дней, но платили щедро – сверх той суммы, что обычно доставалась на празднествах именитых людей.

Пышно разряженные гости в шелках, золоте и мехах наслаждались богатством и милостью нового хозяина дворца в Тырговиште – молодого валашского князя, недавно принявшего бразды правления. Он то восседал на резном троне, внимательно глядя на собравшихся, то медленно прохаживался между ними и время от времени, завидев опустевшие кубки, наполнял их до краев сладким вином из серебряного кувшина, как дозволял один из старинных обычаев гостеприимства.

Елене никак не удавалось толком разглядеть его. Она будто не владела своим телом, и всякий раз, как ей хотелось приблизиться к князю, он отворачивался или оказывался в тени, куда не падал яркий свет пылающих факелов. Словно знал, что Елена здесь лишняя, или играл с нею, потешаясь над ее смущением.

Наконец Елена оставила эти бесплотные попытки, но то, как держался хозяин дворца, как поводил могучими плечами, как раскатисто смеялся над какой-нибудь шуткой захмелевшего гостя, приводило почти в отчаяние, ведь роскошный зал, убранный коврами и гобеленами, был ей смутно знаком.

Музыка гремела в ушах, отдавалась звонким эхом, как и надрывный хохот, непрекращающиеся разговоры гостей. Уставленные яствами и дорогими винами столы ломились под их тяжестью, и гости веселились вовсю, набивали животы, опустошали свои кубки, которые тут же до краев наполняли суетливые слуги. Странная мысль посетила Елену, встревожив ее: приглашенных словно кормили на убой, позвав на щедрый и богатый пир, поили до беспамятства.

Эта мысль прочно завладела ее сознанием, и девушка тут же заметила, как из темных углов показались вооруженные воины и замерли у каменных колонн. Гости даже не смотрели в ту сторону. Они были слишком заняты, пока насыщались, утирая жирные от масла губы, или подскакивали в танце, сбиваясь с такта, под неумолкающие напевы цыганских скрипок.

Хозяин дворца поднялся на помост, где стояло господарское кресло, и окинул пристальным взором опьяневших гостей. Елена, хотя и не могла его разглядеть, невольно отметила, каким собранным и сосредоточенным был князь, как легко передвигался между остальными людьми, как наблюдал, выжидая какой-то удобный момент. Он не был похож ни на одного из тех, кто пировал за накрытым столом, и напоминал затаившегося хищника перед броском на охоте.

Неприятный холодок пробежал по спине. Закралось тягостное предчувствие беды. Сейчас что-то произойдет…

Подняв руку, князь призвал к тишине. Голос его был тихим и вкрадчивым, нарочито добродушным, но чем больше хозяин дворца говорил, тем сильнее в его голосе звенел металл. Он поблагодарил собравшихся за то, что они почтили его своим присутствием, и за то, как верно они следовали традициям и законам, ведь без поддержки столь важных господ – родовитых бояр – не обходился ни один валашский господарь.

Гости пьяно и довольно улыбались, кивая, словно соглашаясь с тем, как велика и значима их роль.

– Между прочим, – бархатистый, ровный голос разнесся по зале, – сколько всего господарей вы помните на своем веку? Кому вы преданно служили, давая клятву верности?

Гости принялись пересчитывать на пальцах, перешептываясь и посмеиваясь.

– Пять! – выкрикнул один из них, помоложе.

– Нет, – махнул на него другой. – Восемь! Иначе быть не может!

– Вот еще, – горделиво вымолвил третий. – Четырнадцать!

Гости принялись спорить, пока не выяснили с некоторым изумлением, что за несколько десятков лет на валашском престоле побывало не менее двадцати правителей.

– Вот как? – Голос хозяина звучал удивленно, но в нем таилась издевка. – Выходит, что недолговечна и жестока судьба валашских господарей, раз случалось подобное. Досадно!

– Что поделать, – чванливо произнес один из гостей, отхлебывая из кубка, – потомки Басараба давным-давно не могут договориться между собой, а мы только наблюдаем их грызню.

– Верно! – подхватил хор голосов. – Это уж давно так сложилось! Это правда!

Хозяин дворца покачал головой и тихо рассмеялся, но в смехе этом прозвучала скрытая угроза.

– Ах, эти беспутные князья! Значит, именно они вели Валахию к гибели все это время? Они повинны в том, что нас теснят то турки, то мадьяры, рвут нас на части и все не могут напиться нашей крови?

Бояре согласно кивали, расплескивая вино и ухмыляясь. На их лицах отражалось удовольствие от того, что сам господарь признает слабость своих предшественников. Князь смотрел на них с высоты помоста – пышно разодетых, увешанных драгоценностями, пирующих за его столом, смеющихся над ним и его родом.

Внезапно раздавшийся зловещий хохот заставил гостей замереть и с недоумением покоситься на молодого князя. Кто-то глянул и с недовольством, даже превосходством. Мол, знали мы таких, как ты, но все они уже давно лежат в сырых могилах.

Хохот рос, гремел под сводами пиршественной залы. Один за другим окончательно умолкли бояре, настороженно переглядываясь. Не сошел ли с ума их новообретенный правитель?

Хохот стих резко, словно его обрезало острым лезвием ножа. От могучей фигуры повеяло неукротимым бешенством и ненавистью. Хозяин дворца весь окаменел, застыл как мраморное изваяние. Черный кафтан, затканный серебром, особенно подчеркивал бледность его сурового лика.

– Взять их!

Приказ прозвучал хлестко, громко, а воины только и ждали этого. Хмельные гости не сразу поняли, что происходит. В их затуманенные крепким вином головы не могла закрасться мысль о том, что им могло что-то угрожать, но, когда гостей бесцеремонно вытащили из-за столов, швырнули оземь и приставили к их шеям сабли и пики, они принялись роптать. Сперва возмущенно, требуя немедленно их освободить.