Влад

Петру всматривался во тьму, разгоняемую светом факелов. Крестьяне, возбужденно переговариваясь, стояли спиной. Иногда они оборачивались, но из-за отсветов пламени видели плохо, а следившие за толпой поспешно передвигались между могильных холмов, прячась за ними или приседая пониже. Темные плащи должны были сослужить хорошую службу.

Адриан и Петру уже могли различить, о чем говорили в толпе. Там торопили тех, кто откапывал гроб, припугивая их шутками о нетопырях, но в этих веселых замечаниях таился безумный ужас. Этим людям не хотелось долго находиться ночью на кладбище, они бы и вовсе предпочли быть подальше отсюда. Но тот же страх заставил их объединиться перед общей страшной напастью, против которой они знали лишь одно средство. Петру даже заметил на их шеях связки чеснока и с недоумением покачал головой.

Тем временем трое рослых мужиков, орудовавших лопатами, крикнули, что гроб прямо у них под ногами.

– Расчищай! – раздался ответный крик из толпы, и мужики с краю наклонились вперед, рассматривая показавшийся гроб.

– Бросай веревки!

Все работали довольно слаженно. Видно, делали это не в первый раз. Наконец гроб обвязали и поспешно вытащили наверх. Петру разглядел, как гроб опустили рядом с вырытой ямой.

– Ага! – Один из мужиков в каком-то радостном возбуждении потер руки. – Сейчас мы его, голубчика, успокоим. Василе, передай-ка мне лом.

Несколько мужиков сгрудились вокруг гроба, пока один с хрустом вскрывал крышку. Петру подался вперед: ему было любопытно посмотреть на покойника. Как тот выглядел, что его можно было принять за ожившую нечисть?

– Ты гляди, – сказал кто-то из мужиков. – Видно, еще не успел встать и кровушки попить. Мы как раз вовремя. Ах ты, тварь окаянная! Ну, больше и не встанешь! Николаэ, бей как следует!

Но как только кол приставили к груди покойника, раздался тихий свист.

Сигнал!

На свист обернулись все, кто стоял вокруг гроба со страшным мертвецом, а тот внезапно открыл глаза и злобно оскалился. От неожиданности кол выскользнул из рук Николаэ. Покойник легко поднялся, словно его подтолкнули невидимые руки, выскочил из гроба и стремительно опрокинул навзничь опешившего крестьянина.

Петру, как и остальные, онемел от неожиданности. Он заметил, как мертвый колдун с быстротой молнии дернулся к шее своего обидчика, но тут же отшатнулся, почуяв там чеснок, громко зашипел и впился ему в ладонь.

Над кладбищем разнесся дикий вопль: поверженный мужик дергался и извивался под ожившим трупом. В следующий миг, когда прошло оцепенение, на покойника обрушился град ударов. Перепуганные озлобленные мужики лупили его куда ни попадя, но, к удивлению Петру, оживший мертвец яростно сопротивлялся, отцепившись от укушенного, и, оттолкнув с невиданной силой одного из нападавших, бросился в темноту.

– Держите его! – раздались отовсюду крики. – Уйдет!

– Стоять! – послышался грозный голос, и в круг дрожащего света факелов ступил пристав с отрядом солдат под звуки взведенных ружей. – Ни с места!

Мужики пришли в заметное волнение, но казались испуганными вовсе не потому, что на них наставили ружья.

– Да что же вы делаете, господин пристав! – с досадой крикнул Василе. – Вы нам смерти желаете?

– Отнюдь! Я только навожу порядок, как мне и вверено, – сурово произнес Моэску. – Вы нарушаете закон!

Несколько мужиков при этих словах с отвращением плюнули на землю.

– За-а-акон, – с презрением протянул один из них. – А что ваш закон может с этим сделать? – Он ткнул во тьму, в ту сторону, где пропал восставший мертвяк.

– Вот и мне интересно, – произнес сухо пристав. – Как так выходит, что вы хороните людей, которые, оказывается, еще были живы?

Мужики возмущенно загалдели, перекрикивая друг друга.

– Вы издеваетесь над нами, господин Моэску? Вы сами не видели, что этот проклятый колдун ожил? А теперь пойдет кровь пить, как сейчас, когда на Николаэ напал. Придется его еще раз выслеживать, чтобы убить.

– Спокойно! Мы разберемся. Надо его только изловить. Должно быть, у бедняги шок, что вы его из земли достали, вот он и набросился на первого встречного.

Один из мужиков поднял руки, пытаясь заглушить снова поднявшийся гул голосов.

– Постойте. Ладно, вы нам не верите. Я вот вам что скажу. Вы, конечно, можете нас арестовать, но прежде помогите изловить его и обезвредить. Если, как вы считаете, это был обычный человек, он не испугается распятия и чеснока, как и святой воды и молитвы. Я первый под суд пойду – вот вам крест! – И мужик неистово осенил себя крестным знамением.

– Где ж нам теперь тварь эту ловить? – раздраженно крикнули из толпы. – Помощники явились на нашу голову!

Толпа крестьян не решилась выступать слишком рьяно против солдат с ружьями. Но возмущались они весьма искренне и как-то уж слишком были напуганы и одновременно обозлены.

Моэску выступил чуть вперед, поглядывая на мужика, которого укусил покойник. Николаэ прижимал к себе окровавленную руку и гневно смотрел на него из-под кустистых бровей.

– Хорошо. Слушайте меня, – сказал пристав. – Сейчас мы отправимся на поиски сбежавшего бедняги. Он не мог далеко уйти. Вряд ли пребывание под землей пошло ему на пользу. Уверен, что мы скоро его обнаружим. Как только это произойдет, мы все вернемся в деревню. Виновные понесут наказание. И не вздумайте бежать: я всех вас видел и запомнил, к тому же знаю, где вы живете.

– Нам все равно некуда бежать. Да мы и не станем этого делать, – резко сказал кто-то из толпы. – А вот ему, – мужик кивнул на Николаэ, – теперь может не поздоровиться.

Пристав нахмурился и склонился над укушенным, который продолжал прижимать к себе раненую руку.

– Покажи-ка, – приказал он. – Без разговоров.

Мужик зыркнул на него почти с ненавистью, но выставил окровавленную ладонь вперед. Моэску принялся присматриваться к укусу. Было плохо видно: кожа свисала лохмотьями, плоть разорвана, кровь не останавливалась. Несмотря на то что Моэску не желал верить в потустороннее, он поразился, с какой силой впился оживший покойник в руку этого крестьянина. И рана тоже казалась странной: след был чересчур глубокий, рваный, как при укусе дикого животного, обладающего крепкой пастью и острыми клыками.

Но еще было рано делать выводы. Укус вовсе не означал, что мертвецы оживали сами по себе.

– Ладно, – произнес громко Моэску. – Рассредоточимся. Надеюсь, мы скоро его изловим.

Тихонько ругаясь на представителей закона, крестьяне были вынуждены подчиниться.