Влад

Глава 16. Ночь на деревенском кладбище

По зеленому полю, окутанному тьмой, неслись вскачь две лошади с всадниками. Петру хорошо знал эту местность – здесь не было кротовьих нор или ям – и выбрал такой путь, чтобы как можно тише подобраться к упомянутому в письме холму. Дорога была слишком хороша утоптана, и их могли услышать посторонние.

И все же, когда они миновали поле и редкую чащу, лошади перешли на размашистую рысь, а у холма – и вовсе пошли шагом. Всадники обогнули холм и вглядывались в темноту, пока с другой стороны не вспыхнул слабый огонек.

– Идем, это сигнал, – тихо сказал Петру и спешился. Адриан последовал за ним, ведя лошадь за уздцы. Совсем рядом шумела быстрая река, заглушая все остальные звуки. Приблизившись к ольховым зарослям, удалось разглядеть несколько силуэтов.

– Господин Синешти! – раздался приветственный возглас, и навстречу шагнул пристав. – Рад, что вы решили присоединиться к нам.

Петру представил ему Адриана, и они заговорили о предстоящем деле, понизив голос.

– С нами еще семеро солдат, – сказал Моэску. – Им уже приходилось участвовать в задержании этих дикарей.

– Случались ли какие-то особые инциденты? – спросил Адриан. – Оказывают ли крестьяне сопротивление?

– Еще как, – вздохнул пристав. – Иной раз приходится стрелять – ну, не по ним, конечно, а рядом, чтобы припугнуть. Но, кажется, они больше боятся своих покойников, чем наших ружей.

– А вам не показалось это странным? – продолжал расспрашивать Адриан.

– О чем вы? – с удивлением спросил Моэску.

– О том, что люди не боятся быть убитыми или арестованными и упрямо стоят на своем. Не кажется ли вам, что они знают что-то, что вам не известно?

– Прошу так не шутить со мной, – суховато заметил пристав. – Вы предлагаете мне поверить им и позволить дальше творить подобное? И закрыть на это глаза?

– Адриан, дружище, ты и правда шутишь? – спросил Петру, рассмеявшись.

– Простите мои слова. Ни в коем случае не желаю подвергнуть сомнению ваши действия. Лишь хочу убедиться, что мы ничего не упускаем, – заметил тот, грустно улыбнувшись. – И все же расскажите: бывали ли при облавах какие-нибудь необъяснимые происшествия?

– Только необъяснимые, пожалуй, и случались, но я склонен считать это мистификациями с целью снизить боевой дух моих ребят, – сказал Моэску. – Я с радостью поделюсь с вами этими соображениями, но лишь после того, как выполним наш долг. Время не терпит.

Адриан не стал возражать, хотя Петру видел, что его тревожат какие-то сомнения. Он, конечно, не мог допустить мысли, что друг сплоховал или, что еще более невероятно, – струсил! Не таков был Адриан. Он никогда не отступал от намеченного и всегда храбро бросался в бой, не боясь рисковать. Да и что тут могло быть страшного? Кучка крестьян, собравшихся тихонько откопать несчастного покойника? Да эти люди разбегутся, как только услышат их приближение!

Впрочем, Петру и самому было интересно узнать, о каких мистификациях говорил господин Моэску. Наверняка это какие-то хитрые и подлые уловки, чтобы заставить поверить в немыслимое.

Кладбище начиналось сразу за холмом и тянулось до самой дубовой рощи. Оно было довольно внушительных размеров, старое, заросшее рябиной и березами. Там находили последний приют почившие жители окрестных деревень. А некоторые, если верить страшным легендам, обретали новую жизнь.

В ночном воздухе чувствовалась легкая прохлада, и всадники радовались этому: она освежала и проясняла голову, вытесняя совершенно ненужные мысли, которые могли сбивать с толку.

«Мертвецы не способны восставать… Сказки все это».

«А что, если это правда? Нет. Глупости!»

«Я что-то видел прошлым вечером, и это так мало походило на человека…»

«Да будь я проклят, если отступлю перед шайкой разбойников!»

Когда-то вдоль кладбища тянулась деревянная ограда, но вскоре оно стало стремительно разрастаться, особенно когда случались эпидемии чумы или холеры. Кладбище легко вышло за пределы ограды, которая теперь потихоньку гнила и разваливалась.

Приблизившись к первым могилам с края, отряд остановился по знаку Моэску. Он произнес, оглядываясь:

– Оставим лошадей здесь. Сегодня, как я понял, будет много местных. Подойдем к ним как можно ближе и окружим. Стрелять только по моей команде и по ногам, но лучше обойтись без этого. Нам еще трупы не нужны. Сначала предложим заговорщикам сдаться, и, только если они окажут сопротивление, придется припугнуть. И смотрите по сторонам, не угодите в разрытую могилу. Огонь зажигать нельзя: заметят. Если все ясно, тогда вперед.

Пробираться в темноте было не так трудно: очертания могильных холмов и крестов просматривались, хотя и смутно. Пахло сыростью и подгнившим деревом. Когда вдалеке послышался волчий вой, один из солдат вздрогнул и перекрестился. Другой ткнул его в бок и хохотнул:

– Близко не подойдут, не бойся. А если и подойдут, мы им покажем.

– Тихо! – строго проговорил пристав. – Там огонек впереди. Видите?

Отряд застыл и присмотрелся: между неровных холмов и рябиновых зарослей мелькнул яркий свет.

– А-а, вот они где. Не уйдут, – сказал Петру с уверенностью.

– Шагов за сто – расходимся. Трое – налево, четверо – направо, остальные со мной. И чтоб без лишних звуков. Ждите моего сигнала.

С приближением огонек становился ярче, и вскоре показалось несколько пылающих факелов.

– Обычно они ждут до сорока дней, – пояснил пристав, понижая голос и обращаясь к Адриану и Петру. – Во всяком случае прежде, когда бывали эти помешательства с упырями. Но последнее время пошли слухи, будто покойники стали просыпаться гораздо раньше. Уж и не знаю, с чем это связано, черт бы их побрал. Но это известие совсем взбудоражило деревенских. Будто взбесились, ей-богу! Впрочем… – Он замолчал, обдумывая то, что хотел сказать. – Впрочем, господа, позже я вам объясню, что сам обнаружил. Мне и самому нужно с этим разобраться. Кажется, я узнал, как зовут зачинщиков, и теперь полон ожидания раскрыть их.

Они прошли еще немного и замерли, глядя на собравшуюся впереди толпу.

– Слышите? – прошептал пристав. – Звуки лопат и отгребаемой земли. Здесь расходимся. И помните: стрелять только по моему приказу!