Влад

– Но вы разговаривали во сне, и нам удалось даже кое-что выяснить.

Елена нахмурилась, пытаясь припомнить хоть что-нибудь, но вместо этого в памяти слышался лишь страстный шепот, а тело налилось сладостной истомой.

– Если не можете вспомнить, не волнуйтесь, – успокоил ее профессор. – Я дам вам прочесть копию записи нашей беседы. Близкие очень переживают за вас. Ваш жених совсем покой потерял.

Елена ощутила болезненный укол вины. Бедный, милый Петру… Он так любит ее! А что же она сама? Вступила ли на презренный путь обмана? Или ее видение не могло считаться предательством? Впрочем, если ее голова полна мыслей о другом мужчине, значит она и есть подлая изменница.

Это ужасно!

Когда профессор ушел, обещая зайти позже, Елена встала и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Хотя она пребывала в уверенности, что ночная сцена привиделась ей, тело все горело. Она смущенно заметила припухшие губы и легкие синяки на плечах и груди и осторожно коснулась их пальцами, отметив некоторую болезненность при надавливании.

Потом, подумав о чем-то, Елена снова подошла к постели и решительно отбросила покрывало. Увиденное заставило ее замереть на месте. На белых простынях отчетливо темнело небольшое красное пятно.

Петру при встрече осыпал ее руки поцелуями, радуясь тому, что невеста пришла в себя, хотя Елена теперь уже не знала, что и думать. Внутри нее разгорелась нешуточная борьба, полная тревог и сомнений. Разум боролся не только с новыми, захватившими ее чувствами, но и с тем, насколько то, что случилось, было настоящим. Но как мог человек из крови и плоти проникнуть в закрытую комнату, а затем исчезнуть?

Или он и не человек вовсе?

– Дорогая моя Елена, – сказал Петру. – Теперь я смогу покинуть тебя ненадолго. Мне нужно срочно вернуться в поместье. Надеюсь, ты простишь меня.

Она встревожилась.

– Что-то случилось?

Он решил пока ничего не рассказывать невесте о своих догадках и упомянул лишь о своих переживаниях.

– В поместье остались матушка и наши друзья, – уклончиво ответил Петру. – Сама понимаешь, там сейчас неспокойно. Но как только я все выясню, то немедленно вернусь. А пока тобой займется профессор, и, конечно, тетя София будет рядом.

Елена испытала некоторое облегчение от его слов, терзаясь чувством вины. Сейчас ей было совестно смотреть в добрые глаза жениха. Может, пока он будет в отъезде, что-нибудь еще удастся прояснить.

– Мой милый ангел, – сказал он на прощание. – Береги себя. Твои молитвы будут мне утешением.

Елена чуть не разрыдалась от его слов, но сдержалась, широко улыбнувшись, когда Петру отпустил ее руку и сел в дорожный экипаж. Она едва справилась с охватившим ее отчаянием и, только когда нашла уединенное место, дала волю слезам.

Она уже давно не ангел. И ей стало горестно, что Петру верил в ее невинность, в то время как Елена предавалась мечтам о другом мужчине, думая о его объятиях. Нет, добропорядочные девушки себя так не ведут. Елена плакала больше не от того, что могла низко пасть, а потому, что могла причинить Петру боль.

Она была готова принять всю эту боль на себя, чтобы из-за нее не пришлось никому переживать.

Но потом девушка заставила себя успокоиться, чтобы никто не догадался о ее душевном смятении. Тете Софии не стоит знать, что ее мучает.

Елена внимательно прочла копии заметок профессора, и ее снова охватило тревожное чувство. Профессор уверял, что она говорила с ним в полусне и их беседа оказалась очень занимательной. Она не помнила этой беседы, но отчего-то написанное отозвалось внутри, точно в глубине души она знала, что это правда.

Страх снова вонзал в нее свои когти, ведь Елена не понимала, что было выдумкой, а что – реальностью. Что из всего этого придумал ее измученный болезнью разум? Зачем он так играл с ней?

И хотя профессор снова уверял ее, что болезнь начала поддаваться лечению, Елена вовсе так не считала, полагая, что все стало гораздо хуже.