Влад

Глава 26. Желанный гость

Елена неподвижно лежала на спине, широко открыв глаза, уставившись на потолок. Издевательски медленно плыла тень от распростертых крыльев. Она была странной, не полупрозрачной и темной, а туманно-красной, точно зарево от пожара.

Елена с приглушенным стоном ясно увидела картину, перенесшую ее на много лет назад, когда ее родной дом был уничтожен яростным огнем. Крики отчаяния и призывы о помощи тонули в зареве, едкий дым выедал глаза. Рев пламени становился все более оглушающим, пока Елена, преодолев слабость, не закрыла уши руками.

Она медленно поднялась: больничные стены исчезли. Елена стояла посреди ветхой, убогой лачуги, едва освещаемой светом оплывающего огарка свечи. У стены, прижавшись друг к другу, сидела семья: мать, отец и дети. На их испачканных пеплом и грязью лицах читался непередаваемый ужас. Снаружи доносились истошные вопли, стук копыт, звон металла. Снова потянуло гарью, и от этого запаха начала кружиться голова.

Елена сделала неуверенный шаг к покосившейся двери, которая еле держалась на слабом засове, и в следующий миг дверь резко распахнулась и лачуга наполнилась криками о пощаде, когда сюда ворвались вооруженные люди. От них пахло горячим железом, соленым по́том и кровью, и Елена непроизвольно попятилась, но тут же поняла, что на нее никто не обращает внимания. Она была невидима для них.

Расправа была скорой и жестокой. Елена зажмурилась, пытаясь унять начавшуюся дрожь, и затем, когда все было кончено, медленно прошла мимо остывающих трупов, с сожалением понимая, что не может никому помочь.

Снаружи царил хаос: мчались вооруженные всадники, истошные крики смешивались со стонами умирающих, звенел и сиял металл в лучах заходящего солнца. Елена на подгибающихся ногах пыталась сохранять равновесие, чтобы не поскользнуться в лужах крови. Она старалась не присматриваться к тому, что лежало на земле: кроме неподвижных тел, всюду валялись обрубки конечностей. В какой-то миг Елене пришлось резко остановиться, когда ей под ноги прилетела отрубленная косматая голова.

Она отшатнулась и принялась растерянно оглядываться, чтобы понять, как ей поскорее покинуть место сражения. Лачуги остались позади, а перед ней раскинулось огромное поле, где кипела яростная битва и несся протяжный, полный ненависти и страха рев: «Казыклу-бей!»

[17]

[Казыклу-бей – прозвище, данное турками Владу Дракуле, которое означает «князь, сажающий на кол».]

Сквозь дым костров и сожженной травы двигалась фигура, облаченная в доспехи. Они уже не сияли под солнцем, покрытые темной кровью и пеплом. Человек в окровавленных доспехах не останавливался, кидаясь в самую гущу сражения, и дрался исступленно, отчаянно, с какой-то неукротимой яростью, от которой его противники обращались в бегство. Они тоже бились ожесточенно, рубили, казалось, не глядя, куда придется, лишь бы скорее покончить с врагом, но никто не мог одолеть этого свирепого воина, обладавшего нечеловеческой силой. Все кругом было влажным и красным, тела походили на сломанных, изувеченных кукол, которых в бешенстве разодрали на части.

Слишком много красного… Зеленеющая трава почти утратила цвет, а тут еще солнце полыхало багряным золотом, и по небу ползли красные отсветы и знакомая тень, напоминавшая раскинутые крылья.

Елене показалось, что впереди виднеется лес, и она подумала, что могла бы укрыться там, хотя бы перевести дыхание, чтобы не слышать воплей умирающих и хруст ломающихся костей.

Собрав силы, она ускорила шаг. Подол платья был весь покрыт темно-красными брызгами, на животе расползлось большое алое пятно, немного напоминавшее распустившуюся розу: один из всадников на скаку отсек руку своему врагу, и та, взлетев, обдала красным фонтаном спешащую мимо Елену.

Она бы сняла с себя платье, но ей было не во что переодеться. Елена думала, что, быть может, найдет в лесу ручей, где хотя бы смоет с лица и шеи липкие, тошнотворные брызги и разводы, которые словно впитались в кожу и теперь жгли ее.

Лес становился все ближе. Солнце светило прямо в глаза с той стороны, но очертания высоких деревьев подсказывали, что она идет в нужном направлении. Шум битвы доносился уже за спиной: самая жестокая схватка происходила там. И Елена вздохнула с некоторым облегчением хотя бы потому, что ей не придется обходить поверженные тела и смотреть на них.

Внезапно она остановилась, не совсем понимая, что видит перед собой. Кто-то устроил высокий частокол, который тянулся вдоль лесной стены, и тут же невыносимый смрад ударил ей в лицо. Елена отшатнулась, не в состоянии отвести глаз от представшего зрелища.

В отголосках памяти мелькнули страницы книг о кровавых битвах и жестоких расправах, но все это меркло в сравнении с представшим зрелищем, столь живым и ярким.

Это не могли быть человеческие тела: нанизанные на заостренные колья, они походили все на тех же сломанных, изуродованных кукол. То, что с ними сотворили, вызывало оторопь и глубокое, ни с чем не сравнимое потрясение. Люди не могли, не должны были делать такое с другими людьми. Это не укладывалось в сознании и не могло быть ничем оправдано.

По грубо отесанным деревянным кольям, вбитым в землю, стекала густая, уже потемневшая кровь. Привлеченные запахом падали, мухи полчищами роились кругом, отчего в воздухе стоял тихий монотонный гул. Елена не хотела смотреть на покрытые грязью, слипшиеся волосы, на искаженные невыносимой мукой лица, на распоротые животы и разодранные, превращенные в кровавое месиво тела. Многие из несчастных застыли с перекошенными в отчаянном вопле ртами, в которые влетали вездесущие мухи.

Елена понимала, что ей надо скорее идти прочь, но только как теперь забыть увиденное, которое так прочно, въедливо врезалось в память? Она едва подавила мерзкую тошноту и медленно осела на землю, не в состоянии идти: ноги принялись дрожать с такой силой, что она бы просто упала.

Дыхание участилось, и Елена в судорожной попытке успокоиться ловила ртом воздух, обхватив себя руками.

Кроме навязчивого жужжания мух, она отчетливо слышала шум парящих над ней крыльев. Красная тень вновь ползла рядом, смешиваясь с подступающими сумерками, и Елена отчаянно ждала наступления ночи, которая бы скрыла от нее кошмарное зрелище.

Она очнулась на полу от прикосновения чьих-то пальцев, которые ласково перебирали пряди ее волос. Смрад и тошнота исчезли, как и лес с мертвецами. Кругом было тихо. На стену падали отблески от уличного фонаря, и комнату окутал приятный полумрак. Но самое главное, здесь было спокойно и безопасно.