Страница 24 из 60
Искать Малого не пришлось, сразу был уговор, если разойдемся, встречаемся на Лубянке. Так и произошло. Эдмундович рвал и метал, причем в том числе и в нашу сторону. Ругал за то, что не помогли, а я спокойно слушал и, кивая, лишь готовил ответ. Наконец, когда Дзержинский немного выдохся, я встал со стула.
– Товарищ Дзержинский, вы же сами слышали, что сказал ваш помощник, товарищ Петерс. Нам запретили соваться, заявив, что все сделают сами. Кстати, а где он сам, хотелось бы узнать, что он скажет теперь?
– Он теперь ничего не скажет, поэтому я и говорю! – вновь взвился Железный Феликс. – Он погиб сегодня, можно сказать, у вас на глазах, а вы…
– А нас, товарищ Дзержинский, вообще бы там не было, если бы мы послушались приказа, – оборвал я его грубо и бесцеремонно. – У вас кадры имеют хоть какой-нибудь опыт, кроме революционного? Мы прибыли, когда все уже закончилось, а потому никак бы не помогли. Языком болтать тут многие умеют, а вот слушать… Кажется, говорят слова – серебро…
– Молчание – золото! – мгновенно продолжил Феликс, остывая и задумываясь. Ха, я ввернул фразу, которая в будущем считалась одним из любимых выражений Железного Феликса.
– Я прошел по их следам, – подал голос Малой, – возможно, что следы были именно их, – уточнил он.
– И куда они тебя привели? – ехидно, как мне показалось, спросил Дзержинский.
– В перелесок, дальше я не пошел, но как мне кажется, там где-то есть дорога, вроде слышал гул машин.
– С утра туда – с группой, покажешь на месте и посмотришь вокруг. Должны быть следы… Хотя, если там и правда дорога, то они могли уехать на чем-нибудь и теперь их не найти.
– Феликс Эдмундович, я бы поговорил с этими… Которых вы тогда сюда привозили.
– А смысл?..
– Да кажется мне, что сдали они нас этим самым диверсантам. Нас ждали и, уничтожив, просто ушли.
– Не вижу в этом смысла, – подумав, произнес Дзержинский. – Если бы беляков предупредили, зачем им рисковать и оставаться, ожидая чекистов? Ведь они тоже понесли потери, а могли бы уйти абсолютно свободно!
Это так, я как-то не подумал. Но в то же время Феликс не знает, что это я завалил двоих и, если бы я не выстрелил, они были бы сейчас живы.
– Не знаю, – задумчиво произнес я, – но, оглядев машину, мне кажется, я понял, как и кто стрелял в шофера.
– И кто же?
– Снайпер. Бил под большим углом, вероятно, с чердака дома. Если бы они не ожидали нашего приезда, зачем держать снайпера на фишке?
– На фишке? – не понял моего жаргона Дзержинский.
– На посту, – поправился я. – Они ждали, и это был показательный расстрел. Дали понять, что легко справятся с нами. Да, я уверен, что бандиты слили нас. Быть может, они вообще пошли на сговор с врагом, а те предложили им слить нам их адрес. Или взяли за задницу урок в тот момент, когда те следили за нашими «спе– цами».
– Все это красиво звучит, парень, – усмехнулся Дзержинский, – если бы не одно «но»! Они не знали, никто не мог знать, в каком составе мы поедем к ним. А если бы приехала рота солдат, тогда как?
А и правда, ловко он меня уел. Чего-то в этом ключе я и не думал.
– Вы правы, это тонкое место, не складывается картинка, – я был вынужден признать свою неправоту.
– Думаю, все проще. Этот стрелок, как ты говоришь на посту, сидел там, вероятно, просто потому, что была его очередь. Так совпало, вот и все. Но даже тут я сомневаюсь. Шофера явно убили последним, ведь так?
Я машинально кивнул.
– В таком случае, ничто не мешало твоему стрелку просто подняться на чердак, когда он услыхал двигатель, и сделать свой выстрел. А дальше они просто собрались и ушли.
– Унося раненых, – вновь подал голос Малой.
– Что? – повернул голову на Ваньку Дзержинский.
– Когда шел по их следу, обратил внимание, что одни еле видны, а другие глубокие.
– Тащили кого-то? – понял руководитель ВЧК.
– Думаю, да. Возможно, и не одного, а двоих.
– А может, у них просто была тяжелая ноша?
– Нет, я видел отпечатки сапог и сосчитал их. Четверо их было, сто процентов!
– Товарищ Дзержинский, нужно запретить выход из Кремля на сутки, – предложил я. – Возможно, что, понеся потери, они могут решиться на удар. Если их четверо, при этом как минимум один раненый… Да, думаю, они могут устроить засаду и убить кого-то прямо по выходе из Троицких ворот. Более того, как мне кажется, у них есть какой-то способ проникновения на эту территорию. Может быть, даже свободный вход.
– Хорошо, – неожиданно согласился Дзержинский, – я распоряжусь насчет поиска, как вы их назвали – «спецов»?
Я машинально кивнул.
– Может, следует оцепить район?
– Где вы столько войск найдете? – усмехнулся я. – Нет, товарищ Дзержинский, не выйдет. Увидят войсковую операцию, просто залягут или уйдут, не вариант. Нужно уничтожить их, полностью.
– Что предлагаешь? – заинтересовался Феликс Эдмундович.
– Вань, бери в гараже машину, разрешение тебе сейчас выпишут, – повернулся я к Малому, игнорируя вопрос Дзержинского, но посмотрев на него. – Лети в школу. Мне нужны самые готовые, человек шесть и…
– Старый? – улыбнулся Малой.
– Тащи их сюда, на Лубянку, пока ездишь, мы тут подумаем. Феликс Эдмундович, разрешите воспользоваться транспортом?
– Да, конечно, ты уверен насчет количества бойцов?
– Чтобы перекрыть сектора? Да, хватит шести-восьми человек, больше уже привлечет ненужное внимание. Ваня, давай мигом!
С Дзержинским мы нависли над картой Москвы. Рисуя возможные прострелы, я искал необходимое место. Высоких зданий хватало, но не так много, как в будущем, нужно только тщательно «отработать» каждое.
Приняли сложное решение на использование «подсадных», без них никак. Я предлагал использовать кого-нибудь из преступников, но Дзержинский отказал, заявив, что эту липу сразу раскроют. Я вынужден был согласиться. Вообще, задача непростая, даже, как сказал бы Ильич, архисложная. Вряд ли стрелок знает в лицо всю верхушку большевиков, но рисковать… А ведь так и придется.
* * *
Ванька вернулся через три часа, день заканчивался, а мы все вместе обсуждали план действий. Звонок из Кремля застал врасплох.
– Выезжаю! – прокричал Дзержинский и бросил тяжелую трубку на аппарат.
– Что? – посмотрел я на главу ВЧК.
– Кто-то решил, что если нельзя выходить из Кремля, то можно подышать, гуляя по его территории…
– Господи, да у людей вообще есть чувство самосохранения? – выругался я. – Кто пострадал?
– Товарищ Каменев… Убит.