Гражданская война

Ведь как вышло? Антон Иванович не просто убежал из армии в Петроград, а сдержал свои войска от необдуманных действий. Ему удалось убрать ненужных агитаторов из армии, а затем качественно провести свою пропаганду. Он давил тем, что сам, хоть и генерал, но из простых крестьян, что он не буржуй и не богач, напротив, все его имущество – это пара чемоданов. Приврал, разумеется, но тогда это было неважно. Вот и получилось, что, сохранив боеспособные части, он убедил солдат стоять насмерть, так как немцы угрожали уничтожить вообще все и всех.

Деникину, кстати, повезло тогда и с немцами, точнее с их действиями. Германцы перли тогда жестко, да еще и начали вытворять на захваченных территориях что-то подобное тому, что устроят их детки в сорок первом, а именно, занялись уничтожением гражданского населения. Наши солдатики в окопах посмотрели на это, да плюс Деникин грамотно выступил с обращением по армии, и у Антона Ивановича все получилось. Войска сохранили боеспособность, не повернули оружие против своих командиров и серьезно так вломили «бошам».

И вот теперь я вижу результат. Белые хоть и сформировали свои армии, но это не те армии, какими берут города и страны. Это больше похоже на крупные бандитские анклавы, чем на регулярные войска. Думаю, если все пойдет так, как идет, в будущем году мы покончим с гражданской войной. Да, конечно, восстания различных окраин никуда не денутся, но это будет уже сущей мелочью по сравнению с тем, как должно было все идти без моего вмешательства.

Прошло четыре дня, когда вечером (уже темнело и шел противный дождь) нас с Ванькой остановили неподалеку от Лубянки. Мы возвращались из школы домой, хотели заехать в ВЧК, отчитаться о том, что первый взвод, который готовили уже как спецов еще с лета, вполне готов. Ездили мы медленно, тут уже подмораживает по вечерам, хоть снега пока и не было, так что привлечь внимание было несложно. На перекрестке нам замахали руками сразу двое. Резко остановив свои байки, мы с удивлением смотрели на тех, кто нас тормознул.

– Ты, что ли, Воронцовым будешь? – неспешной походкой, вразвалочку, ко мне безошибочно подошел какой-то мужичок с ноготок. Вид его вызывал даже не улыбку, а хотелось натурально так заржать. Огромная бесформенная кепка-шапка, сползавшая со всех сторон сразу, делала его похожим на пацана лет восьми, нахлобучившего отцовскую меховую шапку. Какой-то драный ватник, сильно засаленный и с чужого плеча, штаны вообще не вижу, на ногах растоптанные, явно на несколько размеров больше, сапоги.

– Может и буду, смотря кто спрашивает, – чуть улыбнувшись, ответил я, осмотрев мужичка.

– Держи, просили передать, – мне протянули какую-то смятую бумажку, в которой с трудом узнавался тетрадный лист, сложенный в несколько раз.

– На словах было что? – уже серьезнее спросил я.

– Просили передать, чтобы не забывал обещание, – мужик шмыгнул носом, провел рукой под ним, вытирая сопли, холодно уже, и, приподняв свою огромную кепку, откланялся.

– Чего там, Ворон? – тут же ко мне приблизился Малой.

– Доедем до конторы, прочитаем, – убирая бумажку в карман куртки, ответил я.

Не читая послание, узнав у дежурного о местонахождении Дзержинского, устремился прямо к нему. Насчет меня у секретаря было особое распоряжение, и ждали приема мы недолго. Феликс Эдмундович встретил меня настороженно, он вообще почти ко всем так относится, предложил садиться и рассказывать.

– Я сам еще не читал, – пояснил я, показывая бумажку.

– Передали лихие людишки? – осведомился глава ВЧК и хитро прищурился, сразу всколыхнув во мне память из будущего. Чаще всего на всех виденных мной старых фотографиях он выглядел именно так, как сейчас. Все никак не привыкну, что люди в этом времени выглядят старше, чем есть на самом деле.

– Именно так, – ответил я и пробежал глазами содержимое, а затем озвучил написанное: – Итак, товарищи чекисты, их нашли…

Никто не стал слушать мои предложения, нас с Ванькой просто оттерли в сторону, заявив, что это не наше дело. Мы переглянулись и решили не участвовать в разработке планов чекистами. Дзержинский не господь Бог, так же, как и все большевики, он зависит от окружения. На обсуждении плана по уничтожению диверсионной группы белых нас жестко отодвинул Петерс. Я его уже встречал здесь, в кабинете Дзержинского, и почему-то он мне сразу не понравился. Наверное, именно поэтому я не стал даже пытаться наладить с ним рабочие отношения. Мы просто здоровались и не более того. Тут же, на совещании, он показал себя во всей красе, приняв все руководство операцией именно на себя.

Я хотел уточнить, как и что он хочет делать, но меня грубо прервали, и больше я не пытался умничать. Хоть и ставшие операми по воле случая, но все же эти товарищи чекисты уже имеют какой-то опыт, а у нас с Иваном не было даже такого. Решив не спорить, мы просто досидели до конца совещания, слушая практически монолог. Вообще, меня немного напрягало уже это засилье латышей, больно уж много их осталось после Ленина. Это именно Ильич наводнил всю службу ВЧК выходцами из Прибалтики, а у меня к ним неприятие из будущего.

– Они не смогут их взять, – подвел итог Ваня, когда мы возвращались домой. Шли мы пешком, переложив пистолеты в карманы, чтобы легче было воспользоваться, если что-то пойдет не так, как надо. Темные улицы Москвы опасны, пьяных солдат уже почти не встречается, но существуют враги, да и просто бандитов никто не отменял.

– Конечно же нет, – кивнул я в ответ. – Надо подстраховать. Жаль, у меня нет плана Москвы, но с утра идем на поиски, как-нибудь найдем.

– Без винтовок? – удивился Малой.

– Да не, дружище, без них не получится. Я не собираюсь подставляться, хотелось бы еще пожить.

Ночь прошла спокойно и быстро, сказалась усталость. Я же, как, впрочем, и Малой, не сижу на месте, раздавая ценные указания нашим ученикам, а ползаю и бегаю вместе с ними. Тренировки никто не отменял, тут только дай себе волю и все, завтра сдохнешь на переходе в несколько километров. Выносливость и сила нужны в нашем деле, поэтому стараемся держать себя в форме. Плюс регулярных занятий еще и в том, что они помогают преодолевать боль в теле. Если не тренироваться, раны мгновенно дадут о себе знать, мышцы забьются, связки станут деревянными и все, привет, лежачий образ жизни. Не, как-то я пока не согласен стать овощем.

Дождь не прекращался.

Собрав утром вещи, что считали нужными, закутавшись в длинные плащи, мы с Иваном ушли на «дело».