Страница 21 из 60
«Я с вас хренею, товарищ Сталин», – только и мелькнуло у меня в голове.
– Ну и ладушки, – обняв товарища, просто сказал я.
– Я пока не боец, но поправлюсь, тут у вас и доктор есть, справлюсь, – рассказывал Иван. – Отпустили меня уже на следующий день, к вечеру. Предложили учить солдат стрельбе, конечно, я согласился, тем более что не надо больше никого убивать…
Как изменился мой старый друг… Да это и понятно, слишком много чего пережил, а мужик-то уже не молодой.
– Давно ли ты, Старый, стал человеком мира? – не удержался и все же съехидничал я.
– Чего? Ты это о чем? – недовольно рыкнул Старый.
– Не бери в голову. Как тебе здесь?
– Хорошо. Мне сказали, это ты все устроил? Всю эту стройку?
– Не представляешь, сколько сил ушло, – улыбнулся я, – бардак сейчас везде, а наверху его еще больше. У нас же все руководящие товарищи ютятся сейчас в Кремле, а он не приспособлен для проживания такой оравы. Что делать, боятся наши вожаки за свои жизни, вот и спрятались за высокий забор.
В комнате мы находились одни и могли говорить более или менее спокойно.
– Еле выпросил все, что мне нужно, чтобы хоть как-то довести дело до положенного уровня.
– Да, но я заметил, хоть и немного смог успеть рассмотреть, что везде что-то строят сейчас. Кругом рабочие, телеги, лошади, стук молотков и визг пил. Работа идет?
– Идет, Ваня, идет. Всю страну еще обустраивать, всю страну.
– Получится?
– Впрягайся и помогай. Каждый на своем месте должен честно и хорошо трудиться, тогда точно получится.
– Со мной, Коля, проблем не будет, видишь, к чему мой выбор привел меня? – Старый показал руку с отрубленными пальцами.
– Мы благодарны тебе, Ваня, за то, что вовремя успел принять решение. Уверен, что тебе было непросто.
– Ошибаешься, – отрицательно покачал головой Старый. – Когда узнал правду, все само пришло. Ты меня Старым зовешь, а надо бы старым дураком. Месть, Коля, плохой советчик. Я был ослеплен, злость заполнила мое сердце. А ведь ты предупреждал… Твои слова об убийствах мирных людей я воспринимал неправильно. Думал, это в городах буржуев будут резать, на худой конец, помещиков разных. А тут вышло вон как…
– Мне жаль, Старый, что все так случилось, что я еще могу сказать? Не в нашей власти этому помешать, кто знает, во что еще выльется это противостояние.
– Думаю, недолго осталось, – внезапно удивил меня Копейкин, – я слышал, вы убрали казачьих атаманов? Эх, если бы ты знал, как они раздражали Сергея Леонидовича…
– Не надо, Ваня. Он знал о них, но принял решение и раскаялся. Да, умер не своей смертью, но кто знает, как умрем мы сами? Да и большинство тех, кто сейчас вовлечен во все это. Надо жить, успеть как можно больше, а там…
– Когда вы ушли тогда, в Калаче, из меня как будто стержень вынули. Захотелось просто пустить себе пулю в лоб и ни о чем не думать. Скажи, получится у большевиков примирить народ и дать ему лучшую жизнь?
– Не скоро, но да, получится. Помнишь, о чем я говорил не раз, не последствия войны страшны, и даже не гражданская, что еще идет. Страшна будущая война, Старый, и она обязательно случится. Слишком лакомым куском является наша многострадальная родина, и слишком многие хотят ее прибрать к рукам. Ведь все это, – я раскинул руки, подразумевая все происходящее, – очередная попытка развалить Россию и прибрать ее к рукам. Неважно, кого выбрали нам в противники, главный – всегда один и тот же, Англия.
– Надеюсь, что большевики знают, что надо делать, иначе даже жить не хочется.
– А надо, Старый. Надо. Что ты там, кстати, говорил об атаманах?
– Да хреново у них все. Собачатся между собой хлеще, чем с красными. Казачки – народ вольный и страсть как не любят, когда ими кто-то пытается управлять по-своему. К тому же сельчане все больше склоняются к новой власти, советской. На юге есть одна крепкая армия, но она мала, не вытянет, хоть и будет пытаться.
– Врангель?
Старый кивнул.
– А ты вообще где-нибудь еще был, кроме Дона?
– Быть не был, но слышал многое. На севере, с Эстонии, не полезут, сил нет. Они рассчитывали на поддержку Англии, так в штабе у Маркова говорили, когда к нам не пришел очередной конвой с оружием. Говорили, что Юденич, кажется, требует от союзников помощи, а те сдулись. Что-то связанное с Америкой, кажется.
– Не поверишь, тут вовсю налаживают контакты с Америкой, там большой кризис, а бизнесмены привыкли зарабатывать, поэтому, пользуясь нашими дешевыми ресурсами и людским трудом, они заинтересованы нам помогать. Вот и не дают Англии нам пакостить. А бритты, да, твари еще те.
– Остается только восток, но опять же, как слышал, там никак не могут определиться, что им делать. Мобилизация хромает, людей не хватает, во власти грызня. Корнилов пытался диктовать им условия, они не приняли их, сами хотят рулить…
– Вот я и думаю, братцы, наверное, следующая командировка будет на восток, да к тому же зимой. А мне уже сейчас холодно. Нога болит все сильнее, да и левая рука у меня, помните, не больно здоровая.
– Коль, а чего ты мне раньше не говорил? – подал голос молчавший до этого Малой.
– О чем, Вань?
– О новой командировке!
– Так ее же еще не придумали, о чем говорить? Да и здесь мы пока, только вернулись же.
– Ты, Ворон, сам знаешь, что для командования не важно, когда ты вернулся с прежнего задания и в каком состоянии. Если у них будет потребность, они обязательно потребуют.
В словах Старого есть резон. Могут и отправить нас в Сибирь. Но там тоже все интересно. Колчак, может, и вернулся в страну, но как-то пока о нем никто не говорит. Старый правильно сказал, что там идет грызня за власть, эсеры никак не могут договориться с казачками и добровольцами, но нам это тоже на руку.
Вообще, именно благодаря тому, что Ленину, пока он был жив, не удалось протолкнуть мир с Германией, здесь не возникло проблем с эсэрами. В моей истории они ополчились на большевиков в том числе из-за «паскудного мира». Тогда Ленин, возможно, был прав, заявляя, что для войны нужна армия, а у большевиков ее не было, поэтому и устроили переговоры. А возможно, еще и по причине того, что Ленин был должен немцам, хоть в будущем это и отрицалось. Но тут все пошло не как должно быть еще с шестнадцатого года. А уж тот факт, что Деникин примкнул к красным…