Гуси-лебеди

Глава двадцать третья,

в которой все счастливы и целуются

Варя

С Чижиком и правда было веселее: он так обрадовался прогулке по лесу! Его радость постепенно передавалась мне. Как флагом, размахивая рыжим хвостом, пес бодро семенил по узкой тропинке и с любопытством рассматривал мир вокруг. Сорока застрекотала? – Здорово! Кто-то маленький и невидимый копошится в высокой траве? – Интересно! Солнечные зайчики скачут прямо перед носом? – Будем ловить! В общем, Чижик был бессовестно и совершенно безоговорочно счастлив. Я смотрела на него и улыбалась. И вдруг поняла, что тоже совершенно счастлива, а главное – спокойна. Это была она – та самая дачная детская безмятежность. Словно время с бешеной скоростью открутилось на несколько лет назад, и я попала в этот волшебный момент… Вот прямо сейчас – с этой секунды – и на целых три месяца все вокруг становится невероятно интересным и абсолютно безопасным. Скучные взрослые знают обо всех летних напастях, а ты – нет. Ты просто бегаешь босиком по теплой траве, земле, песку, спишь в обнимку с дворовым котенком, горстями ешь малину прямо с куста. И ничего тебе за то не будет. Ни-ког-да.

Это потом ты можешь напороться ногой на стекло, котенок может тебя оцарапать, а куст малины коварно подсунуть ягоду с клопом. Потом. А сейчас мелкие и крупные неприятности надежно отделены от тебя твоим неведением о них. Все, что будет в твоей жизни грустного и глупого, будет потом. Потом твою дачу продадут незнакомым людям. Родители разведутся. А огромное, вечное лето навсегда распадется на три обыкновенных месяца: июнь, июль и август. Но все это потом, потом. Не сейчас. Сейчас – просто счастье.

Я иду в этом счастье, плыву в нем. Наверное, я так и останусь навсегда где-то глубоко-глубоко под водой несуществующего лесного озера. И это хорошо. Лучше этого быть ничего не может.

Я помню, кто я, как меня зовут, помню, зачем пришла сюда, помню про Аню и Кирилла. Но если Аня хоть вполовину счастлива так же, как я сейчас, Кирилл прав: ее совершенно незачем спасать. Здесь не от чего спасать. И если Кирилл рядом, он тоже это видит. У него тоже все хорошо. Здесь у всех все хорошо. Просто замечательно! Я словно со стороны услышала собственный смех – звонкий и радостный.

Чижик вдруг залаял и по-настоящему побежал вперед: расслабленная трусца сменилась бодрым галопом. Лаял он не зло, а весело, словно тоже смеялся. И бежал явно не для того, чтобы напугать или поймать кого-то, – просто хотел побыстрее рассмотреть что-то очень интересное. Собаки не разговаривают, потому что им это не нужно – они прекрасно общаются без слов. Стоит просто прислушаться, присмотреться – и все поймешь. Точно так же он бежал к нам с Анькой, тогда, в парке. В тот день, когда мы забрали его с улицы. С радостью бежал, как будто мы отлично знакомы, просто сто лет не виделись, и он страшно – просто ужасно – соскучился.

Я тоже ускорила шаг, а потом не выдержала и вприпрыжку понеслась следом.

Выскочив из еловых зарослей, я резко затормозила и замерла. Передо мной была огромная, залитая светом поляна. Такая… такая необыкновенная! В первую секунду мне показалось, что весь солнечный свет со всего леса – нет, со всего мира! – хранится именно здесь. Пространство, со всех сторон окруженное высоченными лохматыми елями, было до краев наполнено золотыми лучами, словно чашка – яблочным соком или… медом. И в этих лучах порхали – нет, не бабочки! – пчелы! Трава была усыпана незнакомыми белыми цветами, и пчелы одна за одной ныряли в эти цветы. Тем временем другие пчелы выныривали из цветочного моря и устремлялись ввысь, такие же золотистые, как свет вокруг. Воздух гудел и светился.

Я замерла одновременно от восторга и испуга. Пчелы – это совсем не бабочки, потревоженные, они очень больно кусаются. Эта «взрослая» мысль всплыла откуда-то из глубин сознания, из прошлой, опасной жизни. И я не знала, что делать с ней здесь, в мире, где не существует зла и боли. Зато у моей собаки никаких глупых мыслей в голове не было. Чижик весело резвился в цветочном раю, гоняя пчел.

И никто не пытался его приструнить. Пчелы просто шарахались от собаки и летели по своим делам дальше. Может быть, он казался им очень большой и очень бестолковой пчелой? А что? Чижик тоже рыжий. Я снова засмеялась, и смех этот прогнал остатки страха и неуверенности. Я шагнула на поляну. Пес, яростно размахивая хвостом, бросился ко мне. Казалось, он говорил: «Смотри! Смотри, какое место! Тебе нравится? Здорово, что я его нашел?»

Мне нравилось. Здорово, что он его нашел.

* * *

Мы бегали друг за другом и хохотали. Точнее, я хохотала, а Чижик заливисто лаял. Пчелы с мерным гудением поднялись выше, не прогоняли нас, но и сами не улетали. Все вокруг пахло летом, медом и счастьем. Таким счастьем, которого обязательно хватит на всех и еще останется.

А потом на нашей поляне появился кто-то еще. Высокая темная тень. Человек и сам стоял в тени – под защитой огромных елей. Я никак не могла разглядеть его лица, хотя не такое уж и плохое у меня зрение. Просто нас разделял океан солнечных лучей. Мы были в океане, а человек – на берегу. Подходить ближе не хотелось, даже Чижик не побежал знакомиться. Он просто глянул в сторону тени, наклонил голову, неопределенно тявкнул и… начал с упоением ловить собственный хвост. Я тоже решила игнорировать мрачного незнакомца. Он не казался опасным, только слегка беспокоил, раздражал. Так бывает, когда забываешь что-то не очень важное. Вроде бы и не критично, но сам факт того, что ты что-то забыл и знаешь об этом, нервирует. Если уж забывать – то по-нормальному, до конца.

Я перевела взгляд на Чижика. Жаль, у меня нет такого шикарного хвоста – хоть весь день гоняйся. Приходится развлекаться другими способами. Я начала рассматривать незнакомые душистые цветы у себя под ногами. Прибежав сюда, мы как-то сразу бросились носиться и играть, я даже оглядеться толком не успела. Вот что солнце с людьми и собаками делает!

Цветы были белоснежными и пушистыми – множество крошечных лепестков и умопомрачительный аромат. Вблизи он просто сводил с ума. Я села прямо в траву, чтобы быть к ним ближе. Чижик лениво развалился рядом. Оказывается, мы с ним уже устали…

* * *