Страница 49 из 69
Однако на площадке никого не оказалось: ни возле аттракционов, ни в окошке кассы. Нигде. Источник звука я тоже не нашел. Так, ладно. Нет никого, значит? Внезапно в голову пришла совершенно детская хулиганская идея. Раз уж я все равно здесь и раз уж я здесь один… Можно хотя бы десять минут не думать о том, как выглядит здоровенный парень, катающийся на детских аттракционах? По-моему, можно. Как там? Ветер в голове?
Я не был уверен, стоит ли оставлять в пустом окошке кассы деньги, но почему-то все равно пошарил по карманам и выудил пятисотку. Других денег с собой не было. Эта бумажка тоже оказалась в кармане чудом, обычно я ношу с собой карточку. Чувствуя себя идиотом, я сунул купюру в лоток. Почему-то казалось, что так будет правильно – заплатить. Уже отойдя от кассы, я сообразил, что карусели сейчас не работают: их просто некому включить. А сам я – вон, даже музыку вырубить не смог. Эх, жалко… Я уже хотел развернуться и забрать свои деньги, как вдруг музыка стихла и механический голос из динамиков деловито объявил: «Внимание! Производится посадка на карусель „Вихрь“! Повторяю. Внимание! Производится посадка…» Не знаю, чему я удивился больше – этому внезапному громогласному приглашению или тому, насколько оно казалось нелепым здесь и сейчас – в абсолютно пустом парке. Раньше в нашем крошечном «Парке аттракционов» никаких пафосных объявлений о «посадке» не производилось. Возле каждого аттракциона стоял специальный чувак – дожидался, когда наберется достаточное количество желающих прокатиться, истошно орал всем, чтобы не забыли пристегнуться, и включал машину. Делов-то. А тут прям по-взрослому все. Ну да, я ведь и хотел, чтобы все вокруг было по-взрослому.
Все еще усмехаясь, я направился к «Вихрю». А почему бы и нет? Прикольно будет, если карусель и правда заработает. И я полечу один над абсолютно пустым парком. Как в каком-нибудь старом клипе.
Я перевесил рюкзак со спины на грудь, залез на первое попавшееся сиденье, опустил страховочную скобу и немного поболтал ногами. В голову пришла еще одна дурацкая мысль. Про клипы. Вспомнилось, что в таких клипах герой обычно выбирает карусель с лошадками, лошадки весело несутся по кругу, а потом начинается… Только я успел порадоваться, что выбрал любимый «Вихрь», а не криповую карусель с лошадьми, как тот же механический голос из динамиков официально сообщил: «Начинается!» В динамиках то ли закашляли, то ли засмеялись. И карусель двинулась. Со всех сторон снова понеслась бодрая попса. И вот – я уже лечу по небу под чьи-то ванильные уверения в вечной любви. Неужели такое кому-то нравится? А Варе? Интересно, Варе такое нравится?
Я не был на «Вихре» больше вечности – целых три года и сейчас снова чувствовал себя мелким. Мелким и счастливым. Мне даже кричать хотелось – не от страха, а от переполняющего меня счастья. И я закричал, перекрикивая эту дурацкую недомузыку. Я кричал «Ура-а-а!». Не знаю почему. Что пришло в голову, то и кричал. Больше в этот момент в моей голове не было ничего. Я даже про Варьку забыл.
Я поднимался все выше и выше, карусель крутилась быстрее и быстрее.
Далеко под собой я видел уже не только площадку с аттракционами, но и весь наш парк. И лес, в который он перетекает, и город, расползавшийся пестрым пятном с другой стороны. Потом все слилось в одно безудержно мельтешащее цветное месиво, послышалось какое-то негромкое лязганье, что-то темное пролетело мимо меня. Железная скоба. «Штука, которая удерживала меня в кресле», – отстраненно прокомментировал я в полете.
Теперь я летел сам. Испугаться я так и не успел. Не потому что такой смелый или глупый. Просто не до этого было. Я машинально раскинул руки в стороны, словно пытаясь удержаться в воздухе. И… удержался.
– Ма-а-ама-а-а!
Истошный вопль долетел до меня откуда-то издалека.