Страница 48 из 69
В отчаянии я резко свернул к темно-зеленому каменному строению, прятавшемуся в кустах справа от дорожки. Постройка была низкой и длинной. С одной стороны сквозь ветки сирени на ее стене проступала огромная красная буква «Ж», с противоположной – в жасмине пряталась устрашающе кривая «М». Я направился к жасмину.
Пахло тут, конечно, не только цветами, но в целом терпимо. Зато здесь совершенно точно никого не было – я проверил. А над раковиной висело очень грязное, но совершенно целое зеркало. Отлично, не придется пользоваться Варькиным девчачьим зеркальцем, которое она заботливо всучила мне утром. Стоп. Так вот что я забыл! Варькино зеркало! Дебил! Ну ничего, хорошо, что теперь и без него обойтись можно.
Я уставился на свое отражение, подумал, что смотрюсь как полный дурак, и скороговоркой протараторил заученный еще вчера текст. Зажмурился и снова открыл глаза.
Ничего не происходило. Я по-прежнему торчал в полузаброшенном общественном туалете и таращился в загвазданное зеркало. Ничего не получилось. С досады я пнул кафельную стену. Но боли не почувствовал. Я вообще ничего не почувствовал. А должен был – моя нога со всей дури провалилась в стену. Я тут же вытащил ее обратно и осмотрел. Никаких следов. И на кафеле тоже – ни трещины, ни даже нового пятна. Еще раз – уже аккуратнее и медленнее – прикоснулся носком кроссовки к стене. Ага, препятствие чувствую, все в порядке… А если так? Я снова с размаху впечатал ногу в стену. И снова она прошла насквозь. Попробовал провернуть этот же фокус с ладонями. Сначала аккуратно трогал кафель, а потом слегка бил по нему кулаком. И каждый раз рука проваливалась куда-то внутрь. Причем там, внутри, ничего больше не ощущалось – ни твердого, ни мягкого. Непонятно даже было, тепло там или холодно. Дурацкая мысль побиться о стену головой пришла почти сразу. Но на этот эксперимент я решился лишь спустя множество успешных попыток с ногами и руками. Мне казалось, что теперь я точно понимаю, как работает волшебный туалет. Или теперь так работало мое тело? Короче, если я просто трогал предметы – кран, зеркало, ту же стену, ничего не происходило, но стоило мне врезаться во что-то хотя бы с минимальным ускорением – и моя рука или нога тут же проходила препятствие насквозь. Для надежности я проделал этот фокус локтем и коленом. А потом все-таки выбрал на стене место почище, зажмурился и несильно ткнулся в него лбом.
Все оказалось совсем неинтересно – моя башка просто торчала из стены где-то в кустах жасмина. Все в том же парке. Возможно, даже прямо из буквы «М». Поочередно я «выглянул» изо всех четырех стен. Парк и дорожки. Парк и кусты жасмина. Парк и еще одна детская площадка. Еще один туалет. Точно, за этой стеной женский. Хорошо хоть там тоже никого не оказалось.
Ерунда какая-то. Вроде бы и началось что-то необычное. Но какое-то оно… обычное. И главное, теперь совсем непонятно, что делать дальше. Если бы у меня просто ничего не получилось, я, наверное, позвонил бы Варьке. Ну, узнать, вдруг она тоже в пролете и вся эта тема с ритуалами – вообще один большой развод. Но у меня получилось. Стоп. А почему, собственно, я не могу позвонить Варьке сейчас? Кто знает, как тут все работает? Если здесь есть парк и даже общественный туалет, может, и сотовая связь есть?
Я быстро вытащил из кармана телефон и набрал Александровской. Длинные гудки. Очень много длинных гудков. Вот что это значит? Что ей некогда? Или что она первым делом посеяла телефон? Или… О других вариантах думать не хотелось.
Я незатейливо вышел из туалета через дверь. План был следующим: буду бродить по парку, изучать его и периодически звонить Варьке. А там по ходу пьесы разберемся. Либо я на кого-нибудь наткнусь, либо дозвонюсь наконец.
Ухоженные «центральные» аллеи сменялись полузаросшими тропинками, тропинки – детскими или спортивными площадками, площадки – клумбами и какими-то заборами. Парк был совершенно обыкновенным и уже надоел до оскомины. Единственное, что казалось странным, – он был совершенно пустым. Ни единого человека вокруг. Ни взрослых, ни детей. Я вспомнил, как совсем недавно не мог найти в этом парке безлюдную тропинку. Сейчас даже голосов ниоткуда не слышалось. Только птичий щебет и… музыка. Громкая такая, раздражающая попса. В нашем, нормальном, парке она всегда несется из динамиков на площадке с аттракционами. Интересно, если здесь тоже гремит эта совершенно не подходящая для мистического путешествия музыка, может, на площадке и люди найдутся? Кто-то ведь ее включает?
Я пошел на звук. И уже очень скоро оказался в той части парка, которую последние три года тщательно обходил стороной. Тут, на небольшом пятачке, искусственно вырубленной поляне, были напиханы всевозможные «увеселительные» приблуды. Мини-колесо обозрения. Карусель с выкрашенными в неестественные цвета пластиковыми коняшками. Огромные деревянные качели-ладья, на которых можно качаться всем классом. Огороженная надувным забором площадка с яркими машинками – это для совсем мелких. И единственный по-настоящему интересный аттракцион – «Вихрь».
Сестра Юлька, в самых неожиданных ситуациях включавшая «Юлию Анатольевну», однажды с деловым видом сообщила мне, что эта штука называется не «эта штука», а «цепочная карусель». В общем, тут и правда были цепочки, а к ним крепились пластиковые сиденья. Когда карусель раскручивалась, эти цепочки почти горизонтально поднимались в воздух и ты – летел. Лет до десяти это был мой любимый аттракцион. Да чего врать? Я и сейчас не отказался бы прокатиться. Только стыдно – я уже слишком взрослый для этих детских развлечений. Пусть малявки наслаждаются. Пару раз я с завистью наблюдал, как дядьки лет тридцати лезут на карусель, типа за компанию со своими детьми – удобно, ага. Но у меня даже младшего брата для прикрытия нет. Точнее, я и есть младший брат. Хотя, наверное, Юлька предпочла бы сестру – наряжала бы ее во всякие розовые платьица и все такое. Короче, чтобы не завидовать мелким, я просто перестал сюда приходить, и всё.
Проблемы вообще очень просто решаются, если у тебя есть мозги и сила воли. Варька вчера сказала, ей, мол, иногда кажется, что у нее ветер в голове. И вздохнула, грустно так. А по-моему, это даже прикольно… У меня вот такого никогда не было. Только мозги и сила воли, сила воли и мозги.
Я еще несколько секунд смотрел на «Вихрь». Сейчас карусель не двигалась, желтые пластиковые сиденья слегка покачивались на длинных цепочках. Оглушительно орала дурацкая музыка. Нет, нужно идти искать «диджея», того, кто даже здесь, в потустороннем мире, умудрился на весь парк врубить эту фигню.