Страница 47 из 69
Глава двадцать первая,
в которой готовятся к худшему, боятся детей и катаются на карусели
Кирилл
Варя все спрашивала, готовился я или нет. По ее мнению, «готовился» – значит «читал». А я – ну да, читал. Но больше готовился. По-настоящему. Первым делом я собрал рюкзак: положил два ножа (один пришлось взять с кухни), йод в пластиковом флаконе, фонарик – если телефон сядет, он пригодится. Нашел у отца в шкафу моток веревки и тоже сунул в рюкзак. Не глядя, смел во второе отделение несколько банок с консервами. Набрал в бутылку воды. Бутылка показалась слишком маленькой – на двоих не хватит. Пришлось сбегать в магазин – взял полуторку без газа, еще и пару шоколадок на кассе прихватил. Все, что можно, старался брать в двух экземплярах – себе и Варьке. Последним запихал в рюкзак большущий шерстяной свитер, его мать когда-то для отца связала. Ясное дело, сейчас он его не носит, но и не выбросил, как все остальные ее вещи, – вот, в прошлом году мне отдал. Свитер я тоже взял для Варьки. Сам под куртку теплую толстовку надену – норм будет.
Я ходил по квартире кругами и думал. Все время казалось, что я что-то забыл. Что-то важное. Я вспоминал о пауэрбанке, о блокноте. Потом о ручке. Потом о запасных носках. Искал их и запихивал, запихивал, запихивал в рюкзак. Рюкзак становился все больше, но список совершенно необходимых в походе вещей рос вместе с ним. Только сейчас я понял, насколько мы зависим от своих смартфонов – у нас ведь вся жизнь там! С одной стороны, удобно: не нужно запоминать номера друзей, носить с собой кучу всякой ерунды, типа того же блокнота и даже фотоаппарата. Телефоном можно оплачивать покупки. С телефона можно читать. В телефоне даже фонарик есть. Но если телефон сел, а подзарядить его негде… У тебя остается только кусок пластика и паника. Подумать страшно. Я подумал и сунул в карман рюкзака отцовский компас. Ткань недовольно затрещала. В голове пронеслось: «Хорошо бы запасной рюкзак взять. И скотч». И тут я наконец понял, что все – подготовка окончена. Хватит! Если не прекратить это усилием воли, само оно не кончится никогда. Так и будут бесконечно появляться бесполезные «совершенно необходимые вещи». С материальной стороной сборов вообще как-то проще… Просто берешь всякие штуки и кладешь их в рюкзак. Очень успокаивает и отвлекает от… От нематериальной стороны. От мыслей.
Еще от мыслей отвлекает чтение. В конце концов, это тоже подготовка, Варя права. Я открыл ее сообщение с длиннющим списком голубых ссылок и наугад ткнул в пятую.
* * *
Александровская написала через час. Опять спрашивала, готов ли я, не передумал ли. Вот удивительно: чем больше тебе человек нравится, тем больше его иногда треснуть хочется!
И это еще… Зачем, спрашивается, нужно проделывать все это поодиночке? Варька, конечно, что-то долго и заумно объясняла, но я понял одно: ее все равно не переубедишь. «Традиции». «Путешествие в другой мир – дело одинокое». Ага… Путешественница. В идеале Варьке вообще дома бы посидеть. Я и один смотаюсь куда надо. Но никаких доводов она не слушает. Казалось бы, такая мелкая, тихая девчонка, а при ближайшем рассмотрении – бронепоезд какой-то. Упрется и не сдвинешь, двинется – не остановишь. Но этот двинутый бронепоезд все равно нужно защищать. И я буду.
Написал ей, что готовился и готов. Пожелал удачи. На самом деле страшно было – жуть. За Варьку, конечно. Но и вообще – тоже… страшно.
* * *
Без пятнадцати шесть я слопал последний бутерброд, в очередной раз перебрал в уме все, что взял с собой, остался недоволен, но все-таки подхватил рюкзак и вышел из дома.
Проделывать все эти ритуалы в квартире не хотелось. Я сразу решил, что лучшее место – городской парк. Он местами и так один в один сказочный лес. Наверное, там будет не так стрёмно… Типа просто игра такая. Это ведь и есть игра, просто ставки в ней слишком высокие.
В толстовке и джинсовке было жарко. Рюкзак, хоть и оказался легче, чем был с виду, все равно как-то особенно противно врезался лямками в плечи… В голове гудело. Я не мог отделаться от мысли, что все-таки что-то забыл… Что-то очень важное. Может быть, самое важное и необходимое… Еще и людей в парке толклось больше обычного – какие-то всенародные гулянья в честь весны.
Я прошел через детскую площадку, расположенную недалеко от входа, обогнул площадь с ларьками и кафешками, свернул на первую попавшуюся аллею. Прохожие были и тут, но, по крайней мере, это были адекватные взрослые люди – спокойные и неопасные. В местах скопления совсем мелких детей я чувствую себя неуютно. Никогда не знаешь, что они выкинут. Не то чтобы я совсем уж малявок не любил, некоторые ничего, конечно. Но сколько вообще на свете нормальных людей? Вот. А нормальных детей – еще меньше. Потому что им как-то сразу и всё разрешают. Совсем всё. Мне бы самому этим пользоваться – еще пару лет точно «ребенком» называться могу, – но, блин… Ненавижу, когда говорят: «Ой, они же дети!» Причем по любому поводу. Сделали эти дети что-то опасное? – «они же дети». Сотворили что-то мерзкое – «ну дети же!». А дети, типа, по умолчанию дебилы все? Или сволочи? Мелкие, ну ладно, может, не понимают еще всего. Ну что другому тоже может быть больно или неприятно. Но в пять лет такие вещи уже точно сечешь. Если, конечно, не отстаешь в развитии. А про тебя еще лет десять будут твердить: «Ой, да что с него взять, он же ребенок!» Нет, спасибо. Хотя многие «жеребенки» этим пользуются. Некоторые так заигрываются, что и в сто лет спокойно делают гадости, считая себя детьми. Короче, детские площадки, детские развлечения и вообще дети – это не ко мне. Понятия не имею, зачем родная сестра в училки пошла и, главное, как еще не возненавидела весь наш класс.
Мысли о Юльке успокаивали. Сестрица справляется с целым классом тринадцатилетних раздолбаев. А мне всего-то с одним волшебным миром справиться нужно и с одной звездой, в нем застрявшей. Разберемся. А не получится – разберемся еще раз. Успех – это когда ты двадцать раз попытался и на двадцать первый у тебя все получилось. Так отец говорит. Я проверял – работает.
Я быстрым шагом шел вглубь парка. По идее, все любители прогулок на свежем воздухе должны были остаться далеко позади. Но нет, только расслабишься, как из-за поворота появляется какой-нибудь дед в панамке или спортсмен на велосипеде. А Варька, наверное, уже на месте… Бродит там совершенно одна…