Девушка со спицами

Глава двадцать первая. Уровни игры

1

Пётр следовал за своей командой. Им повезло: учительница, задумавшись, уходила вглубь гимназии.

Она шла медленно, прижав к груди какой-то большой свёрток, и так забрела в тупик тёмного коридора. По пути им никто не встретился – похоже, школьники разошлись по домам.

– Давно не виделись. – Нитро обогнал учительницу и встал перед ней, Рэш и Сфер по бокам. Пётр стоял сзади.

– Я даже успела соскучиться! – Похоже, она решила тянуть время.

– О, какие мы сегодня дружелюбные! – протянул Нитро.

Двое по бокам заржали, а учительница быстро оглянулась – словно считала Петра единственным, кто мог ей помочь.

– Уж не потому ли, что здесь тебя никто не спасёт?

– Скорее всего, – согласилась географичка. – Где вы пропадали, чего раньше не забежали?

– Ждали, пока ты эту хрень свяжешь. – Рэш выхватил пакет и вывалил на пол плед.

– Убого, – вымолвил «один из ларца», пнув ногой вязаный ком.

– Осуждаю, – ответила ему учительница, поднимая свой плед. – Ты так и не выучил новых слов, бедолага.

Парень схватил учительницу за плечо и резко дёрнул. От неожиданности она чуть не упала. Плед снова оказался на полу.

Петра вся эта канитель начала утомлять. И он был решительно против насилия. Он оттолкнул Сфера и сказал:

– Отпусти её, псих. Давайте заберём, что нужно Барокко, и свалим уже.

– Какое неспортивное поведение, мальчики, – покачала головой учительница. – Глядя на вас, любой скажет, что киберспорт – не спорт. А вы просто… просто…

– Может, замолчишь уже? – рявкнул Нитро.

– Спорт, – спокойно произнёс Пётр, серьёзно глядя на учительницу, – у которого великое будущее. Не стоит судить об индустрии по одному придурку. – И он презрительно посмотрел на Сфера.

Тот молчал, уставившись в пол.

Сворачивая плед, учительница исподлобья взглянула на Петра и заметила на кофте значок.

– Что это?

– Бейдж, карточка с информацией об игроке.

– Поменяешь на спицы?

Пётр не понимал, шутит она или не в себе. Глаза её блестели, волосы шевелились, создавая жутковатое впечатление. Так что скорее второе. «Сдались Барокко эти спицы, связываться с сумасшедшей!..»

Пётр снял карточку и протянул на ладони. Он даже улыбнулся, и учительница вернула ему улыбку, доставая из сумочки спицы. Внезапно она сотворила из них циркуль – одной рукой, соединив с бейджем, а второй ловко накинула плед на Петра. В тот же миг и плед, и Пётр исчезли.

– Ведьма! – надрывно заорал Рэш. – Что ты сделала?!

Сфер и Нитро в ужасе оглядывались, будто Пётр вот-вот появится – выйдет из стен или свалится с потолка. Когда учительница навела на оставшихся «козу» из двух пальцев и сказала: «Бу!» – они сорвались с места и, перепрыгивая через ступеньки, скатились с лестницы, обгоняя друг друга.

2

Пётр очнулся в облаке. Не было ни запаха, ни ветра, ни звука. Окутанный туманом, он стоял на чём-то сухом и твёрдом.

Постепенно из тумана стал проступать странный силуэт. Сначала в зазор между мутной завесой и поверхностью, на которой он стоял, Пётр увидел четыре тонкие ножки с раздвоенными острыми то ли лапами с когтями, то ли копытами. Конечности казались иссиня-чёрными. Из тумана затем проступило туловище – слишком мощная для таких ножек туша, снизу тёмно-фиолетовая, бледнеющая к шее. Са́мой впечатляющей была голова. На могучей, как хвост белухи, шее торчала огромная челюсть, с которой капала чёрная жидкость – вязкая, будто смола, и страшная, как кровь. Кроме гигантских и острых, словно клинки, зубов, на голове больше не было ничего. Оттого она казалась приплюснутой – вместо носа и лба плоский нарост бледно-сиреневого мертвенного оттенка. Пётр узнал его – не столько по внешнему виду, сколько по ощущению страха, которое занимало всё пространство, освобождавшееся от тумана. От запаха слегка мутило. Приторный тяжёлый дух, как дым кальяна, окутывал трупной сладостью; ещё немного – и от смрада начнутся больные видения.

– Добро пожаловать в Облакум, – прозвучал гулкий грубый голос, будто бы обработанный в целях маскировки. – Мир твоего разума… или твоего безумия, как повезёт.

Пётр его, несомненно, узнал – его любимый персонаж из «Доты». Хотя слово «любимый» тут звучало неуместно. Монстр, насылающий на противников кошмарный сон, парализующий ужасом, питающийся страхами, как любимыми сладостями.

– Атропос

[29]

[А́тропос (Atropos, Bane Elemental) – персонаж из игры Dota, стихийная сила, олицетворяющая кошмары и страхи этого мира.]

, не я тебя придумал, – возразил Пётр.

– Ты меня узнал. – Челюсть раздвинулась, имитируя улыбку. – А я узнал тебя. О, я очень хорошо тебя знаю! Мы столько времени проводим вместе.

– Что такое Облакум? – Пётр огляделся, но ничего, кроме густого тумана, не увидел.

– Я уже сказал. Это царство разума, которое клубится вокруг вашей планеты. Всё, что вы придумали, всё, о чём написали… Всё это более-менее живо здесь, в Облакуме.

– Виртуальные миры? – Пётр решил, что спит. Персонаж из игры ему просто снится! Только вот как проснуться?

– Вы их так называете! Виртуальные – будто их не существует. А мы существуем! И становимся сильнее, благодаря таким, как ты.

– Не я тебя придумал, – повторил Пётр. Воплотившийся Атропос ему совсем не нравился.

– То, что развивается на ваших мапах

[30]

[Ма́па – отдельная область, локация виртуального мира игры.]

, – это наша жизнь. Больше игр – больше жизни! Наши миры становятся сильнее иных, например книжных. Книжные – доходяги, – громыхнул Атропос, изображая смех. – Их дни сочтены.

– Глупо сравнивать книги и игры. Это разное. – Пётр ни в чём не хотел соглашаться с этим чудовищем. Как оно было непохоже на яркую иконку в игре!

– Обижаешь. – Атропос переступил передними ногами. Способов выразить эмоции у чудища было не так много. – Игровые миры – настоящее народное творчество! Не хуже мифов каких-нибудь. Реальный фольклор. А по мне, так даже лучше. Создатели игр фонтанируют фантазией и не ограничены жалкими классическими формами, как древние мифотворцы. Глянь. – И он приблизил морду к Петру. Вязкая слюна капнула, едва не попав на рукав. – Меня придумали таким красавчиком с прекрасным характером, как видишь. – И он раскрыл пасть так широко, что, кажется, там мог бы поместиться Пётр целиком.

Тот в страхе отшатнулся.