Страница 71 из 80
– Скажи, ведь я полезен в деле? – Атропос встал ещё ближе. Когте копыта скребли по твёрдой поверхности. – Ведь ты не зря меня выбрал! Я давно хотел спросить: почему именно я? Согласись, я не самый сильный персонаж, у меня много минусов, я нужен лишь в поддержке. Неужели ради моей неотразимой красоты? – Атропос загоготал зловещим потусторонним смехом.
Пётр сглотнул. Он давно понял это. Каждый раз, когда он хотел сменить стратегию, перейти с роли саппорта
[31]
[Са́ппорт – персонаж поддержки в онлайн играх, не обладающий сильными боевыми характеристиками, но имеющий некоторые полезные способности.]
на другую, его что-то останавливало. Его останавливал Атропос: ни один другой персонаж не давал ему такого ощущения… силы.
– Я… Мне нравится твоя сила! – наконец ответил он.
– Сила внушать страх? – Челюсть плотоядно лязгнула. Снова из неё полетели липкие брызги. – Это ты верно сказал. Чистую правду. Поэтому и я буду откровенен: я знаю, почему ты выбрал меня. Как и другие игроки, ты сживаешься с образом героя, которого выбрал. Сказать, зачем тебе понадобилось сживаться с таким, как я?
Пётр разглядывал Атропоса с чувством нарастающей паники, но не в силах оторвать взгляд. Серый с сиреневым отливом цвет головы напоминал тело утопленника. Туша тёмно-фиолетового оттенка, будто её целиком прищемило дверью, слегка колыхалась, когда Атропос переступал тонкими жилистыми ногами. Самой подвижной была шея. Она крутилась так, словно мечтала сбросить уродливую голову-челюсть. Пётр смаковал каждую деталь по отдельности, и они с трудом помещались в единый образ. Это было и страшно, и в то же время необъяснимо сладостно – похоже на то, когда смотришь ужастик, трясёшься от страха, одновременно с этим понимая, что это лишь кино. Атропос был так реалистичен в своём мерзком облике, талантливо мерзком! Пожалуй, сиреневый монстр был прав: он и правда – часть внутреннего мира Петра. Он гораздо интереснее реальности. Он щекочет, вызывает мурашки и приступы тошноты, но главное – он заставляет чувствовать себя живым.
– Думаю, мне нравится, что ты питаешься страхом, – наконец ответил Пётр.
– А мне нравится твоя честность! – воскликнул Атропос, если вообще таким жутким голосом можно «воскликнуть». – Убивая противника страхом, ты каждый раз преодолеваешь свой собственный страх, уничтожаешь его в игре…
– Не знал, что Атропос прокачал психоанализ! – Впервые с момента их встречи Пётр усмехнулся.
– Психо – это пожалуйста, сколько угодно. Но с анализами – это не ко мне… Я здесь совсем по другой причине.
– Интересно узнать – по какой. А то я уж думал, ты меня будешь лечить, – сказал Пётр, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
– Ты взял меня в помощники, чтобы победить свой страх. И вот я здесь… Чтобы победить страх, нужно идти прямо на него… Прямо… в него…
И Атропос стал увеличиваться в размерах и терять плотность, пока не стал подобен сиреневому туману. Вместе с тем его челюсти открывались всё шире, шире… Наконец Пётр оказался внутри пасти, как в пещере. Тогда челюсти сомкнулись, и всё потемнело.
3
Открыв глаза, он вновь зажмурился – так светло было вокруг.
Местность напоминала фон картин Леонардо да Винчи: размытые голубые оттенки неба и облаков, тёплые цвета песчаных отмелей, пышные кроны деревьев вдали. Река, как будто шёлковая, текла бесшумно и так завораживающе, будто бы её снимали на длинной выдержке. Картина покоя и умиротворения. Но Петру было не спокойно.
Он провалился на другой уровень сна? Оглянулся – Атропоса поблизости не было. Зато на берегу реки он заметил статую – высокая девушка в греческой тунике стояла лицом к реке. В руках у неё что-то серебрилось. Пётр приблизился, и статуя вдруг повернулась к нему. Строгое лицо без улыбки имело правильные, даже идеальные черты. Только глаза смотрели сурово, отчего девушка казалась старше. Почему Пётр решил, что это статуя? Из-за неподвижности – однако девушка была вполне живая.
– Здравствуйте. – Пётр решил быть вежливым. – Я Пётр. А вы?
–
Разве меня не узнал ты? Зовут меня А́тропос, отрок!
Пётр уставился на девушку, не зная, как это понимать. Он был даже готов к тому, что она вот-вот обратится в чудовище с вонючей пастью. Но ничего не происходило. Девушка мягким движением собрала сети – именно они серебрились в её руках – и стала вытягивать нить.
– Я… – Пётр замер и соображал, как бы деликатно спросить у девушки, почему она выглядит не как фиолетовый монстр, и тут она вздохнула:
–
Как мог забыть ты меня?
Пётр молчал в остолбенении.
–
Странно твоё мне молчанье. Экзамен ты сдал на «отлично»!
Экзамен? Что она несёт, эта гречанка? И тут вдруг Петра осенило:
– Мойра! Ты мойра! – радостно воскликнул он. В лицее по дополнительной программе читали курс мировой культуры, по которому он получил «пять». В билете попался вопрос о мойрах – богинях судьбы, их было три… Неужели одну из них звали Атропос?
Девушка едва заметно улыбнулась:
–
Рада, что вспомнил меня ты. И должен был вспомнить, иначе ты не попал бы сюда, на глубокий уровень царства.
– Какой ещё уровень? – Похоже, он не ошибся, думая, что провалился ниже. И в этом глубоком сне с ним разговаривают, как актёры на спектаклях у Барокко…
–
Облакум, уровень мифа. Он древен и важен, не то что твари поверхностной мысли, убогой игры в виртуале.
– Чего убогой-то сразу?! – буркнул Пётр и, решив сменить тему, сказал: – А две твои сестры – как их звали?
Богиня приуныла:
–
Вот, и туда же ты, отрок: забыты совсем имена их! Впрочем, тебя не виню я,
– смягчилась она. –
Сказать тебе честно? Обидно!
Она устремила взгляд на противоположный берег реки: там чинно, с прямыми спинами сидели две девушки в таких же одеждах и что-то делали с клубками ниток.
Атропос вновь с грустью посмотрела на Петра и продолжала:
–
Что, если именем Пётр называли бы ген иль лекарство? Это как рукопись древнюю грубым ремонтом испортить иль на обложку резную уродливый стикер наклеить.
– Мне жаль, – сказал Пётр, не очень понимая, в чём дело. Ему казалось, что «ген Пётр» звучало бы неплохо. Правда, есть нюанс: за что ген отвечает. Если, скажем, за гениальность…
Атропос прервала его размышления:
–
Именно так поступили с Лахесис и Клото потомки: ген, вновь открытый, имеет название «Клото»
[32]