Страница 240 из 252
– Уран, моя дорогая, прошу, избавь меня от наставлений и сохрани их для тех, кто им больше внемлет. Я должен выполнить задание сам. Все здесь под мою ответственность. – Он глянул на Тисуса, но мимолетно. – Но вот его и… это животное оставляю на тебя.
– А животное-то вам чем приглянулось? – проворчала она.
– Все здесь порождения Света моего! Мне любопытно на такое посмотреть.
– А убирать за ним вам тоже любопытно будет? Вы хоть представляете, сколько различных отходов оставляют планетарные организмы?
– Этот вопрос также оставляю на твое изучение, но буду рад получить отчет.
– Стой! – встрепенулся Тисус, едва Солнце шагнул к отверстию в стене. – Я думал, ты мне все расскажешь!
– Для этого будет время, и много, – ответил он. – А пока я должен собрать всех вас. Не в тебе одном вспыхнул Свет. И многие в такой же опасности, в какой был и ты. Слушай Уран. Она поможет тебе прозреть.
Как только он ушел, Уран приблизилась к Тисусу, с сомнением оглядела его руку и пса.
– Мы это вылечим. Только потерпи. – И поморщилась. – И точно отмоем. Вселенная и материя, гигиеной на Терре и не пахнет.
– Кто ты? – Тисус сглотнул. – Почему такая?
Она вскинула на него большие красные глаза.
– Я планетарша. Скоро ты поймешь, что это.
– Ты дух?
– Я планета. Та, что ты можешь видеть над головой ночью. Хотя вряд ли мое небесное тело заметно с Терры.
– Планета… – повторил Тисус. – Солнце упоминал это слово.
– Ты узнаешь еще много слов, – терпеливо кивнула Уран и протянула ему что-то: – Выпей.
Тисус с изумлением оглядел твердый камень, по блеску похожий на обсидиан, только прозрачный. В нем была полость, а в ней – темная жидкость.
– Но сперва присядь, – настоятельно посоветовала Уран, указывая на сооружение из белого пня с перекладиной позади.
Тисус неуверенно повиновался, удивившись мягкости предмета.
– Что это? – спросил он, когда Уран вновь поднесла к нему жидкость.
– Оно даст тебе знания.
– Как?
– Сейчас ты не поймешь.
– Но я хочу!
Уран устало вздохнула:
– Слои чужих воспоминаний, их множество, идеально отобранные от десятков эквилибрумов, скомпилированные в один состав, чтобы дать вам, приземленным, осознать мир. Стало понятнее?
– Нет, – признался Тисус.
Она настойчиво пододвинула к нему жидкость.
– Клянусь, что это не навредит тебе.
Это сон, это сон, сон.
Тисус глядел на холодный материал в руках и темную воду в нем. Как он оказался здесь, среди духов? Он сошел с ума. Бредил.
И все равно где-то внутри понимал, что так правильно. Все, что ему осталось.
Бурый скулил все сильнее, положил голову Тисусу на ногу.
– Все хорошо, – пообещал он. – Хорошо…
И выпил безвкусную жидкость.
Тисус ждал перемен, но ничего. Совсем. Глядел то на выжидающую Уран, то на Бурого, а затем на окно.
Окно?
Окно.
К нему нитью притянулась вторая мысль. Там – стекло. И в руке Тисуса стекло. Сосуд. Внизу – ковер. На нем стояла Уран, планетарша. Серебро. Планета. Эквилибрумы.
Война.
Сосуд выпал и разбился. Тисус сжался, пытаясь ничего не видеть, остановить процесс, но нечто бурлило в голове, мощно закипало, обрушивая все больше и больше. Тисус перестал ощущать себя. Вдавился лбом в колени и закрылся здоровой рукой, покачиваясь, не обратив внимания, как слезы потекли из глаз. Он не слышал скулежа Бурого, не заметил, как Уран коснулась его плеча.
С самого детства Тисус мечтал знать все о мире. Копался в земле, растениях, отмечал перемены природы, слушал старейшин, отца и мать. Он верил, что однажды смог бы стать мудрейшим среди прочих, ответить на любой вопрос.
Как же он был наивен. Знания множат неизвестность.
* * *
Сколько он уже здесь?
Тисус сидел на краю кровати и тупо рассматривал смутные очертания двери в темноте. Нужно было встать, спуститься в Лазарет, проверить заживление перелома, который уже почти сросся. А раньше на такое понадобились бы сезоны…
Он заставил себя прорваться сквозь пелену, осевшую поверх мыслей. Уран предупреждала всех, что так будет поначалу. Душа адаптируется к новым воспоминаниям, так что быть заторможенным нормально. Также она добавила, что те воспоминания, которые были переданы Тисусу и другим людям, не были окрашены личным опытом.
«Я называю это эфирной выжимкой фактов», – говорила Уран.
Он неловко почесал подровненную бороду, от которой почти ничего и не осталось, как было много лет назад, когда та еще толком и не росла. Ему и волосы остригли, а еще от него теперь и пахло иначе. Поразительно, как идея о постоянной ежедневной чистоте, гигиене укоренилась в нем, хотя ранее многое он счел бы излишками. Особенно охотно он принял концепт душа – этакого водопада из стены. Оказавшись под горячей водой, Тисус думал, что в жизни оттуда не выйдет. Как заново родился. Знания об этих странных маленьких микробах и вирусах имелись в его голове, но Тисус пока не нашел времени обдумать их – там и без того собралась внушительная очередь из стольких названий, формул и видов веществ, которые пригодны в пищу человеку лишь раз, после чего он бы уже ничего и никогда не попробовал.
На нем была новая одежда, такая простая и ладно пошитая. Штаны и кофта. Им обещали выдать некую форму, «для удобства», хотя Тисус не понимал, что могло оказаться удобнее.
Прежде чем заняться установленными для него задачами, он решил поискать Бурого. Тот бегал где-то снаружи, среди большого синего леса.
Вскоре Тисус осторожно спускался со ступеней
Соларума,
подавляя желание сесть и сползать по ним вниз. Несмотря на понимание концепта лестницы, тело все еще сопротивлялось такому нововведению.
Нововведению. Тисус в который раз попробовал новое понятие в голове. Так странно они сами собой возникали, совершенно понятные, но озадачивающие. Тисус смутно понимал, что говорил теперь по-другому: как-то образнее, легче и выразительнее. И мыслить стал иначе, задавался вопросами, о каких и раньше не мог и догадаться. О себе, о природе, о смысле всего. И это пугало, точно раньше он жил на небольшой кочке и считал ее целым миром, а потом открыл глаза, и перед ним предстала Вселенная. Но Тисус знал, что разберется с этим.
Он посмотрел в небо, тяжело протягивая воображаемую руку в бездну новой памяти. Там были миры. Те самые камни, которые искал Ахогост. Живые. До сих пор в голове не укладывалось. К этим закромам знаний и идей Тисус также пока не подступался.