Страница 239 из 252
– Не ты один лишился дома, – прогудел Солнце. – Оно просыпается и принесет куда больше горя. И лишь такие, как ты, смогут тому помешать.
К ним, тяжело дыша, присоединился Бурый. Шерсть на боку пса почернела, хвост обгорел, но в остальном он был в порядке. Пес пару раз гавкнул на Солнце и с интересом принюхался к нему.
– Прочь, – беззлобно шикнул на него тот. – Иди по своим делам, создание. Кыш!
Солнце будто растерялся и вышел из своего всесильного образа.
– Он со мной, – произнес Тисус. – И если ты меня забираешь, то и пса тоже.
– Животное? Нельзя. Только ты.
– Тогда я остаюсь.
– Не играй со мной в такие игры, приземленный. Света ради! Другим пришлось оставлять кровных людей.
– Думаю, им было что терять. Мне – нет. – Тисус кивнул на пса, впившегося в блохастый бок. – Только он и остался.
Солнце что-то проворчал.
– Полагаю, эти ваши псы не живут долго?
Тисус покачал головой, и дух вздохнул:
– Тогда понадеюсь на лучшее. Сделаю для тебя исключение. Идем же.
В его ладони вспыхнул новый круг света. Он приблизил его к Тисусу, ожидая.
Тот неуверенно оглядел выжженную землю и черные ели. Темное небо, исторгающее остатки дождя. Он вдруг понял, что покидает мир, который знал. И если даже вернется, то никогда больше не станет здесь своим.
Убивать Тени и спасать людей. Теперь уже что угодно казалось лучше смерти, ведь в этом был хоть какой-то смысл.
На всякий случай коснувшись Бурого, Тисус протянул руку к свету. Зажмурился, когда не почувствовал собственное тело.
А затем темнота.
Тисус слышал рассказы старших о мире духов: о его изменчивости и непредсказуемости, где все полно опасностей. Он открыл глаза в невиданном месте. Его окружали ровные камни, отполированные и идеально подогнанные друг к другу. Стены, пол, даже настил над головой – все из них. Явно сделано руками великого умельца. Под ногами – странная квадратная шкура синего цвета, а вверху круглый огонь. Но едва Тисус увидел ровную дыру среди камней, как забыл обо всем остальном. Там, в черноте, горели звезды, и ничего больше, никакой земли внизу. Он хотел было подойти ближе, но Солнце его остановил:
– Лучше тебе пока оставаться на месте. Поверь мне. Но ненадолго. Подождем моего фактотума, а там ты сможешь постигать мир со всем пониманием дел. Нам нужно скорректировать твое восприятие, прежде чем ты увидишь нечто выходящее за рамки твоей прежней жизни.
Повернувшись к Солнцу, Тисус потрясенно замер.
Свет вокруг духа медленно угасал, обнажая Солнце и делая его более похожим на человека. Но ничто в нем не было обычным. Кожа бледнее, чем у мертвого, без единого изъяна. Волосы длинные, вьющиеся и желтые, такие… чистые, убранные в хвост. Глаза странные – один серо-блестящий, не человеческий, хоть и более нормальный, чем второй – целиком синий и больше походящий на камень. А одежда? Никогда Тисус не встречал подобной, не представлял, как ее сделали. Это определенно не шкуры, слишком аккуратные и цветные. Коричневые и красные, а иногда даже столь белые, что не уступали снегу. Отдельные украшения его слегка светились, другие – странный обработанный камень, светлый и сверкающий в огне, – прямо как глаза Солнца. Тисус видел подобное лишь однажды – когда дети вырыли такой булыжник в насыпи пригорка. Шаманка забрала его с рассказами о священности и даре духов, с тех пор бледный блестящий камень никто не видел.
Держался дух с уверенностью, какую Тисус никогда бы не обрел. Он ощутил себя жалким перед ним. Грязный, едва держащийся на ногах от усталости, страха и боли в одеревенелой руке. В отличие от коренастого Тисуса, Солнце был красив и возвышался над ним на пару голов – он явно не выживал в лесах последние несколько дней.
Дух сощурился, глядя на Тисуса, изучая. Терпеливо ждал, пока тот, переборов страх, приблизится, осторожно трогая рукав необычной одежды, такой гладкой на ощупь.
– И это мы исправим, – вздохнул Солнце. – Прошу прощения за столь красочное появление в твоем мире. Маскировка и поставленный образ лучше всего работают для неокрепших душ в столь тонком деле. Лучше показать что-то более знакомое и привычное их анимизма-тичному сознанию. И знаешь, ты первый, за кем я едва не опоздал. Чуть не загубил хороший результат! На месте не сиделось с тех пор, как в тебе проснулся Свет, да?
Тисус поморщился, ощущая давление в голове от голоса. Или слов. Речь сложная и какая-то странная, как и все происходящее. Так похожа на обычную и в то же время нет. Он понимал духа ясно, но осознавал, что слух его обманывает.
– И мне правда импонирует, что я столь сильно влияю на умы приземленных одним своим существованием! Выслушав прочих до тебя, уже могу судить, что твое видение меня не такое изобретательное. Где-то я просто пылающий глаз бога, закрываемый к ночи, а где-то меня каждый вечер пожирает волк. Говоришь, у меня есть зверь и копья?
Давление в голове усилилось. Солнце это заметил и почти что разочарованно цыкнул:
– Скоро ты начнешь воспринимать меня лучше, мы все скорректируем. Ты будешь больше знать. К сожалению, на этом этапе развития приземленные еще далеки от быстрого погружения в суть дел, и, чтобы не отвлекаться на лишнее, приходится хитрить.
Тисус кивнул, толком ничего и не поняв. Он погладил скулящего Бурого по голове.
– Почему ты называешь меня приземленным? Что это значит?
Солнце отвлекся на странный круглый предмет, видно, уже был мыслями совсем в другом месте. И ждал лишь окончания всей истории.
– М? А. Лишь место твоего рождения и факт, что ты навсегда привязан к своему миру. Довольно трагично, но тебе же лучше.
Внезапно в стене открылась еще одна дыра, и Тисус успел заметить, что снаружи более светлое пространство, окруженное такими же камнями. А внутрь зашла низкая женщина, от вида которой у Тисуса отвалилась челюсть.
– Луц, вы должны были привести его еще несколько суток назад! – зашипела она на Солнце, никак не отреагировавшего на ее раздражение. – Чудо, что мы его не потеряли! Вы хоть представляете, как вам бы влетело, упустите вы хоть одного из первой сотни? Зачем вы вообще взялись за это в одиночку? Дайте Юпитеру и Марс помочь вам. Это уже выходит за всякие рамки!
Солнце со вздохом отмахнулся, чем больше разозлил женщину.
Тисус даже не смотрел на ее черную одежду, по сложности такую же, как и у Солнца. Женщина была синей: от губ до кончиков пальцев. Кожа бледная, как небо, а волосы темнее. И лишь глаза ярко-красные, точно кровь. Вокруг ее головы висело бледное мягко сияющее кольцо.