Страница 89 из 309
– Демид страшно обиделся на Сэма после увольнения. Буквально стал им одержим. Очень много ненависти. Вряд ли Галкин захотел бы навещать тебя тут, будь он уверен, что ты Сэм. Да и вообще, Демид, которого я знал, целыми днями смотрел снафф-видео и зависал на даче. В последний визит ко мне он вздрагивал от каждого шороха и был очень напуган. Вид у Галкина и правда был потрепанный – все лицо в бинтах. Он рассказал, что на днях его чуть не убил робот.
– Да он вообще панически их боится. Если честно, – прошептал я, покосившись на «Жегловых», – я их тоже побаиваюсь.
– А чего их бояться? – громко спросил Иванов. – Роботы – всего лишь роботы. У них даже нет инстинкта выживания. То есть… почему он вообще должен быть? Нет инстинкта размножения. Нет амбиций, жадности. А не это ли драйверы насилия? Вы очеловечиваете роботов и поэтому приписываете им свои пороки. Но машины чисты, как природа. Это не зеркало. Да, вы смотрите и видите свое отражение, но это не зеркало.
Мои губы еле шевелились, настолько замерзли на ветру. Я сжал руку и почувствовал покалывание на коже.
– Слушай, Слав, что-то холодно, – сказал я. – Слезай с гриба. Пойдем в тепло, кофе попьем?
– У меня много работы. А Интернет ловит только тут и на крышах. Но те закрыты…
– Ты же говорил, что познал дзен и больше не работаешь?
– Я помню все, что говорил. И этого я не говорил. Никогда не перестану работать. Однажды покинув этот поток, обратно уже не вернешься. Трудиться – в природе человека, равно как и праздно бездельничать. Этот конфликт неразрешим, но именно он толкает историю вперед. И если выпасть из осмысленной деятельности, как большинство, то лишишься собственной истории. Окажешься в лимбе, где тебя сожрет экзистенциальная прокрастинация. Я не хочу в лимб, Семен.
Иванов посмотрел мне в глаза и вздохнул. Как и всегда, вид у него был грустновато-устало-озабоченный, как у мужчины в магазине косметики, который держит сумку своей пассии и ждет, когда она уже купит очередную фигню для волос. Возможно, Иванов и выбрал пластиковую женщину, чтобы избежать таких ситуаций. Как бы то ни было, никакой дзен Славика не изменил, что бы он ни говорил: Иванов по-прежнему был винтиком корпоративной машины. Просто рабочее место его теперь было на шляпке гриба, вот и вся разница.
– Ну вот сам подумай, Слав: как вообще ни с того ни с сего могут появиться три почти одинаковых человека?
– Двое из вас физики-теоретики. – Иванов пожал плечами. – Наколдовали что-то. Все распадается рано или поздно. СССР – на республики, монолиты – на микросервисы, общество – на одиночек, сидящих в психушках. Вот и ты распался. Я ничему не удивлюсь. Квантовое клонирование вполне может такое сотворить, но у тебя в этом больше компетенций.
– Квантовое клонирование невозможно! Только если есть две одинаковых квантово запутанных макросистемы – только тогда, через их суперпозицию, может появиться третья.
– А что, если двое – обычные близнецы, а третий – квантовый клон, полученный суперпозицией? Имеет смысл эта идея?
– Нет! Что за чушь! Конечно не имеет. У меня же телепортатор. Те-ле-пор-та-тор! А не скатерть-самобранка!
– Ну нет так нет. Чего раскричался?
Слава нацепил очки. Зеленый включился. Разговор, очевидно, был окончен.
Я запустил огрызком в песочницу.
– Обнаружено правонарушение! – прожужжал «Жеглов». – Мусор в неположенном месте.
– И чего ты мне сделаешь, консервная банка? – спросил я с усмешкой.
На пузе робота открылся лючок, и оттуда вылез железный манипулятор – металлическая кисть, сжимающая пистолет Макарова.
Так вот как они курят вейп! У них есть руки!
– Ой, да ладно тебе! – воскликнул я.
Небольшая спица мелькнула из недр «Жеглова» и сняла предохранитель.
– Попытка к бегству. Сопротивление. Оскорбление полиции.
– Но я ничего такого не делал! Давай подниму чертов огрызок?
– Ни с. Места.
Мурашки пошли по телу. Я смотрел в дуло, не в силах отвести взгляд.
– Рассчитан приговор. Применяю огнестрельное оружие. Протокол семнадцать. Протокол семнадцать. Казнь. Приговор вступает в силу. Немедленно.
Макаров чуть поднялся с мерзким «чк-ж-ж-ж» и теперь был наведен прямо мне в голову. Робопалец лег на спусковой крючок. Время замерло.
– Пользователь
root
с паролем
qwerty
запрашивает сервер «Жеглов», – произнес Иванов.
Диодный ободок роботов поменял цвет с голубого на красный.
– Сто девяносто два, сто шестьдесят восемь, сто, сто четырнадцать, – отозвался «Жеглов» с макаровым.
– Сто девяносто два, сто шестьдесят восемь, сто, сто восемнадцать, – вторил другой.
–
Cmd. Telnet.
Сто девяносто два, сто шестьдесят восемь, сто, сто четырнадцать. Двоеточие. Двадцать три, – словно заклинание, бубнил Слава. Роботы зажужжали, Иванов продолжил: –
Psql
. Дефис-эйч. Сто девяносто два, сто шестьдесят восемь, сто, сто четырнадцать. Дефис-ю-большое.
Root
. Дефис-ди…
Слава простер руки, как какой-то колдун. И бормотал, бормотал, бормотал…
Я расслышал слова
select, truncate
и
where
, а также много раз
root, ping
и
admin
.
Внезапно «Жеглов» с пистолетом задымился. Изнутри вырвалось пламя.
–
Telnet
. Сто девяносто два, сто шестьдесят восемь, сто, сто восемнадцать…
Через минуту, когда первый робоследователь уже догорал, заполоняя двор густым черным дымом, вспыхнул и второй.
– Фуф, – выдохнул Иванов. – Эта железка тебя чуть не пристрелила. Удачи, Семен. Приходи на концерт на будущей неделе. А если вдруг выберешься отсюда – передавай привет Жигулину.
– Вряд ли мы когда пообщаемся, – только и смог вымолвить я. – Он ненавидит Сэма. А ненависть есть детерминированная функция: меня он тоже ненавидит.
– Не думаю, что Михаил Михайлович ненавидит Сэма, ведь благодаря ему он возглавил кое-что.
– Что именно?
– Если ты не знаешь, что именно, – то тебе и знать не надо. Все, мне некогда, хорошего дня!
Слава отодрал проектор от шляпки, поднял очки на лоб, спрыгнул с гриба – и убежал, оставив подушку и кальян.
Откуда ни возьмись выросли двое полицейских из моего конвоя, крепкий спецсоцстройремщик и Маргулис. Последнее время слишком много людей в моей жизни просто выскакивали как чертик из табакерки. Где они, где галлюцинации – поди разбери.