Страница 58 из 309
Невидимый «шар» так и катили по полу с гулким звуком. Я тихо крался вглубь за сотрудниками. В нашу правоохранительную систему я верил как в Боженьку, но попадаться им на глаза лишний раз не хотелось. Может быть, они просто заберут Саймона. Или пристрелят. И мне не придется ничего делать.
Было хоть глаз выколи, поэтому от троицы я видел только покачивающиеся в воздухе неоновые надписи: «Следственный комитет РФ» и две «Полиции». В метре от пола медленно плыл какой-то синий светящийся кружок размером с блюдце, а в воздухе метались туда-сюда две красные световые точки. Были и другие разноцветные огоньки, движущиеся синхронно с надписями.
Ну понятно: эксперт-криминалист, следователь и оперативник. Летающие красные точки – это мелкие, с пачку сигарет, дроны «Мушка-30». А остальная гирлянда – диодные индикаторы носимого оборудования. В униформе полиции были нагрудные камеры, встроенные в шлемы камеры и, кажется, камеры на животе. Или коленях – не помню. Из года в год шло негласное соревнование между сотрудниками МВД и технарями из Генпрокуратуры, внедрявшими изобретения для контроля за взяточничеством и превышениями. Раз за разом технари проигрывали, а полицейские обрастали новыми камерами и уже походили на участников реалити-шоу. В этом году технари метнули на стол «Мушек» – на дронах были не только камеры высокого разрешения, но и всякие штуки вроде ночного видения и тепловизора.
А вот что за голубой НЛО двигался рядом со следственной группой, я не знал.
Такие группы уже приезжали к нам в НИИ. Так вышло, что на кафедре ИНТИИМ
[11]
[ИНТИИМ (вымышл.) – испытания научных технологий искусственного интеллекта в медицине.]
, скажем так, частенько приходилось скидываться на «Харонов». Как сглазил кто! В июле испытывали нейроюнит, стимулирующий выработку дофамина электричеством. Кафедра работала как проклятая, сутками напролет, без еды и сна. В итоге – сразу несколько смертей от инсульта. В сентябре умные инсулиновые помпы сбоить начали после обновления – три летальных от гипогликемической комы. А неделю назад профессору вырвало кардиостимулятор магнитом…
Елдунов каждый раз умело спихивал вину на «Термитов».
Звук катящегося шара смолк.
– Участковый где? – спросил мужской голос.
– Не приедет. Сказал, заболел, – отрапортовал девичий.
Тишину коридора нарушил горестный вздох, тихое «Да мать его, свинья ленивая, опять на меня все» – и следом птичья трель моего дверного звонка.
Я тихо пробрался к восемьдесят седьмой и спрятался за большим шкафом, присев на корточки. Дверца шкафа была открыта, сквозь щель я видел всю троицу. Точнее, четверку: с ними оказался «Жеглов», новый робот-следователь, похожий на R2-D2. Это его синтезированный голос я принял за рацию, а звук гусениц – за перекатывающийся шар. «Светящееся блюдце» оказалось просто подсветкой на цилиндрическом корпусе.
«Мясные» сотрудники были облачены в привычные экзоскелеты из пластин металлического цвета, расположенных как на экипировке мотогонщиков. И в такие же, как у мотогонщиков, закрытые шлемы. По форме такие. А на ощупь шлемы полиции были мягкие, как боксерские. Пластины остальной брони – тоже, как гелевые грелки. Внутри доспехов была неньютоновская жидкость, становящаяся очень твердой лишь при попадании пули или ножа. А если вдруг что-то все-таки пробивало бронежилет, шлем или щитки, то эта жидкость, обладая невероятными гемостатическими свойствами, при соприкосновении с кровью мгновенно запечатывала рану.
Хотя вряд ли технология – между прочим, изобретенная в нашем НИИ – часто пригождалась на улицах. Времена были спокойные. У всех был какой-никакой заработок, да и наблюдение повсюду.
Поверх экзоскелета и кучи девайсов – помимо камер полицейские носили десятки разных устройств, как инспектор Гаджет, – были накинуты обычные форменные куртки, чтобы оборудование по такой погоде не мокло, не ломалось и не коротило.
В синем свечении «Заслона» вид робота и трех «мотоциклистов» – высокого и худого мужчины, миниатюрной девушки и крупной женщины – был очень футуристичным.
Дверь сложилась.
В проеме стоял Саймон, с интересом разглядывая делегацию.
Он уже успел переодеться в какую-то шелковую пижаму и матерчатые тапки. Вид имел уверенный: гордо поднятая голова бликовала от яркого света из квартиры. В руках лысый держал банан, от которого отламывал куски и отправлял в рот.
– Дамы и господа, спешите видеть: близкие контакты третьей степени! – весело воскликнул Саймон. – Привет лунатикам!
* * *
– Здравствуйте. Поступил сигнал о трупе в восемьдесят восьмой квартире. Смерть по неосторожности, – скороговоркой начал высокий. – Нам нужно осуществить осмотр места и установить все обстоятельства в соответствии с требованиями уголовного процессуального законодательства…
– А вы кто? – перебил Саймон громким голосом. – Доложитесь-ка по форме, как положено.
Он шагнул в коридор, прямо на полицейских. Те отпрянули, даже «Жеглов» отъехал ближе к восемьдесят девятой.
– Мы сотрудники полиции, – ответил высокий. Кивнул на миниатюрную девушку. – Вероника Бекдел, судмедэксперт СКР. – Затем показал на вторую спутницу. – Мария Вальтеровна Кинчик, капитан внутренней службы, оперуполномоченный.
Из-под шлема Бекдел выбивались светлые локоны, а на талии был разгрузочный пояс с подсумками и карманами. Такие пояса носят обычно военные или туристы. Амуниция явно была тяжелой: криминалистка переминалась с ноги на ногу, вертелась и поправляла под курткой похожие на подтяжки ремни, идущие к поясу. Мне стало жаль эту хрупкую девушку, которая как мул тащила на себе всяких исследовательских девайсов килограммов на двадцать. Вот кто бы не заметил такой тяжести, так это оперативница: женщина была атлетического телосложения, широкоплечая, ростом почти не уступала своему товарищу, а он был под два метра. Настоящая амазонка!
«Мотоциклист» протянул ладонь Саймону.
– А я следователь ОВД капитан Лавров Эдуард Антонович. Будем знакомы.
Лысый демонстративно заложил руки за спину.
– Шлемы! – скомандовал он.