Страница 59 из 309
Полицейские переглянулись и синхронно сняли «головные уборы». Кинчик оказалась очень миловидной блондинкой с пухлыми губами и очаровательными щечками. Вторая блондинка, Бекдел, была значительно старше, чем я определил для себя по фигуре и звонкому голосу: на вид под пятьдесят, Шапокляк с маленькими черными глазками, острым носом и нахмуренными бровями. Лавров же, с тонкими чертами лица, смуглой кожей и кудрявыми темными волосами, выглядел довольно юно.
– Ксивы бы поглядеть ваши… – тихо сказал Саймон будто самому себе.
Сотрудники выставили перед собой руки в бронеперчатках. У каждого на тыльной стороне ладони возникла голограмма – интерактивное удостоверение с данными о сотруднике. Саймон с интересом уставился на изображения: ярко-красные пучки света из наручных часов отражались от металлических пластин на костяшках пальцев и рисовали в воздухе стройные ряды букв и цифр. Лысый деловито покрутил жестами голограмму Лаврова, ткнул в нее пальцем, и теперь она показывала информацию об отделении.
Саймон цокнул языком и покачал головой.
– Чем обязан? – спросил он.
– Труп, – буркнула Кинчик.
– Ты видишь надпись «Склад жмуриков» на моей двери? – ехидно ответил ей лысый.
– Представьтесь, пожалуйста, – попросил Лавров.
– Фамилия-имя! – гаркнула оперативница. – Отчество!
– Ты, выходит, тут плохой полицейский? – спросил ее Саймон. – Накажешь меня?
Дроны, все это время висевшие в воздухе, с тонким жужжанием развернули камеры на моего двойника и подлетели поближе. Он с опаской посмотрел на них.
– Фамилия. Имя. – Амазонка выразительно поправила на руке бронеперчатку и сжала здоровенный кулак.
– Да не помню я, – натянуто улыбнулся Саймон. – Чего пристала?
– Предъявите паспорт, пожалуйста, – попросил следователь и поставил свой шлем на комод возле восемьдесят девятой. – Для установки личности. – Лавров развел руками. – Поступил сигнал о гибели человека – мы отрабатываем. Так положено.
Лысый закатил глаза, вздохнул в голос и извлек из кармана халата паспорт. В обиходе было много типов удостоверений: голограммы, чипы, NFT. Но у клона, как и у меня, при себе была обыкновенная бумажная книжица. Он посмотрел прямо в камеру на груди Лаврова – следователь был на голову выше двойника, так что она располагалась на уровне лица Саймона, – развернул свой документ и ткнул им почти в объектив.
– Пожалуйста: мой паспорт. Законному требованию сотрудника правопорядка повинуюсь, сопротивления не оказываю. Эта штука, – Саймон показал на камеру, – надеюсь, работает?
Дроны переместились в пространстве так, чтобы «видеть» документ.
– Работает, – заверил Лавров. Он наклонился и, прищурив глаза, начал читать: – Сеткин Семен Александрович… года рождения, выдан отделением УФМС… города… Фото совпадает. Прописку, будьте добры.
Саймон перелистнул пару страничек. Лавров продолжил:
– Прописан гражданин Сеткин тут. Можете убрать. Владельцем квартиры вы являетесь?
– Не помню, товарищ капитан.
Звук катящегося шара раздался так резко, что я и Саймон вздрогнули. Это «Жеглов» стартовал со своего места и подобрался поближе. Из верхней части робота, как фотовспышка, сверкнул луч.
– Гражданин Семен Александрович Сеткин. Опознан. Владелец квартиры восемьдесят восемь по улице Криса Касперски, дом семь, дробь два, – пробубнил «Жеглов». – Кандидат физико-математических наук. Доцент кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений НИИ. И. И. – Робот будто начал заикаться. – И. И. И…
Полицейские поморщились: монотонный металлический голос бил в уши.
– И, – закончил робот.
В черном прямоугольнике спальни я увидел какое-то движение.
– И «И» еще, – добавил Саймон и почесал лоб. – Ничего себе пепельница выдает! По ходу, капитан, завтра на биржу труда, а?
– Ученый, а жаргоном сыпете, как блатной! – взвизгнула Бекдел. – Не стыдно, товарищ? Вы со студентами так же общаетесь?
Саймон впервые за все время смутился.
– Да я просто… – Он нервно затеребил полу халата. – Балабанова пересмотрел. Не обессудьте. То есть это… извините.
Раздались шлепки босых ног по линолеуму. Из спальни вышла Жанна. Она опиралась рукой на стену прихожей, щурясь от света. Густые черные волосы до пояса ниспадали на лицо, ползли по губам, спутавшись. Скользили по плечам бретельки, открывая чуть больше, чем нужно, подол задрался и выглядел нескромно. Сердце мое выдало бластбит, я почувствовал каждую капиллярную сеточку в моем теле, услышал шум волн, бьющихся о барабанные перепонки.
Жена передвигалась аккуратно, будто шла по минному полю. Так делают, когда очень стараются выглядеть трезво. А я умирал внутри, любил ее так, словно не сделал тот шаг до ненависти сегодня. Словно не было ничего плохого между нами. Ничего такого, что наполняло меня мусором бесконечные месяцы до.
– Солнце, что случилось? – Она с тревогой посмотрела на полицейских и нахмурилась. – У нас все хорошо?
Двойник сжал губы.
– Ну вот: девочку мою разбудили, время-то позднее… – пробормотал Саймон – я посмотрел на часы: пять – и бросил Жанне: – Все хорошо. Дорогая.
«Дорогая» поправила бретельку и, оступившись, оказалась в коридоре. Отшатнулась от «Жеглова». Поджала руки: то ли от сквозняка, то ли от страха перед непонятным железным чудищем. Она обняла Саймона сзади и уткнулась в бритый затылок губами, найдя убежище за спиной мужчины.
«Жеглов» опять исторг вспышку света.
– Жанна Валерьевна Сеткина, – раздалось из робота. – Супруга гражданина Сеткина. Работает и-психологом на кафедре и-психологии НИИ. И. И…
– Тут конторские интересуются: куда ты труп дела? – ехидно спросил лысый.
– И. И…
Жанна отстранилась в ужасе.
– Чего? – пьяным голосом спросила она. – Не выдумывай, нет тут никаких…
– И. И.
– Я так и сказал красноперым: нет у нас трупов!
– Мы зайдем проверим? – пробасила Кинчик и сделала шаг к «Заслону».
– Да, если вам нечего скрывать, то и бояться нечего, – поддакнул Лавров.
Саймон нахмурился, вывернулся из объятий «жены» и перегородил дорогу полицейским. Он широко расставил ноги, скрестил руки.
– Никто вас здесь и не боится. – Губы лысого вытянулись в нитку. Его лицо стало злым. До этого его тон был смешливым, ехидным, но дружелюбным. Сейчас же Саймон гремел: это была война, в которой он стоял насмерть. – На каком основании?!