Страница 34 из 309
– Вот-вот. Хм, странно.
– Что?
– Сэм Сеткин никогда бы так не сказал…
– Потому что я
Семен
Сеткин.
– Ты говорил, что Сэм – это Кольт, Коэн, Гаудсмит и Морзе. А Семен – это только Буденный.
– Вот почему на меня Маркс Иванович злится так! – осенило меня. – А что с ним? Почему он в экзоскелете?
– Потому. Справится, – грустно сказал Демид. – Но да, он тебя тоже на дух не переносит.
– Получается, у тебя нельзя переночевать сегодня? Ехать мне некуда.
Галкин промолчал, но я уже достаточно привык к темноте, чтобы разглядеть, что он помотал головой.
Чертовы близнецы мне и тут попортили жизнь. И главное, «год назад» – откуда взялся этот временной лаг? Я думал, что Сэм сегодня родился, потрахался и умер.
– Понимаю, – вздохнул я и поднялся. – Тогда, наверное, пойду. Без обид. Если бы я что-то мог исправить…
– Куда ты пойдешь?
– Сдамся полиции.
– Блин, я же пошутил! Я не буду их вызывать. Не надо полиции!
– Да чего там… Хоть переночую в теплом месте. Не так уж я и набедокурил. Помнишь фразу: «С большой силой приходит большая ответственность»? Кто так говорил?
– Михалыч.
– Именно. А у меня сил-то… от полиции убежать. По такой мелочи уж отвечу как-нибудь. Все равно у меня теперь ни жены, ни работы. Ни друга, как выяснилось.
Я нашарил на диване портфель и затянул шарф потуже.
– Но я же…
– На данный момент ты не друг. – Я потрепал Галкина по плечу. – А если бы и был, то не моим. А Сэма, если принять гипотезу мультивселенных. Почему-то теперь я готов рассматривать ее как основную. Тем более у меня как раз появится время подумать об этом, когда буду сидеть в каталажке.
Я сделал несколько шагов по ступеням вниз и остановился.
– Святой Нил Деграсс Тайсон! – подумалось вслух. – Я же теперь, получается, тоже как Саймон буду? Осужденным? Вот ирония, а?
И снова продолжил спуск.
С дивана раздалось:
– Стой!
Демид подошел, и мою ладонь сдавило слабое прохладное рукопожатие.
– Знаешь, Сэм… Семен, сложно в это все поверить, но я верю. Честно! И ты мне больше нравишься, чем этот мудак. Если принять теорию Саймона о мультивселенных, то я понимаю, почему ты сохранил дружбу с тамошним Демидом из своего измерения.
Это были важные слова. Я в ответ стиснул руку.
– Спасибо, Демид. Я рад, что мы с тобой уладили. Не буду тебя напрягать, а поеду лучше к Елдунову. Кинусь ему в ноги, он любит такое. У него связи повсюду, поможет. – Усмешка тронула мои губы. – Он же всегда говорит, какой я ценный кадр.
– У него все ценные кадры были. Даже кофеледи.
– Кристинка-то? Да уж, очень «ценный» – любой робобариста заменит, хоть первого поколения.
– У роботов нет вагины, Семен, в этом все дело.
– Угу. Скажи это Славику.
Демид хмыкнул. Я развернулся и пошел вниз, мучительно соображая, что делать дальше. Мне было неловко рядом с Галкиным, а теория мультивселенных и машина времени Саймона пугали меня объемами того, что нужно осмыслить.
– Но Елдунов в тюрьме, – сказал Демид в спину.
– Как в тюрьме?! – воскликнул я.
– Ты же…
– Не может быть!
– …точнее, Сэм его и посадил. Сдал Гос-Па-ПИКо-кон-тролю за его изыскания с квантовыми вычислениями.
– Воу! Вот так я бы точно не смог!
– Хоть в чем-то мразотность Сэма сыграла за наших, скажи?
– Да. Только Елдунов был моим последним шансом. Теперь точно пойду сдаваться.
– Не надо. Давай так: ты поедешь в отель и переночуешь сегодня там.
– У меня нет денег.
Моей руки коснулось что-то пластиковое.
– Моя студенческая карточка старая, там немного рублекоинов, но должно хватить. Сам понимаешь, я без пособия совсем на мели.
– Но все равно меня поймают. По камерам.
– А ты поезжай в отель, где их нет. В «Забитый слот», например.
«Забитый слот» был отелем для свиданий на одну ночь. Отсутствие камер там было делом репутации.
– А завтра с утра я приеду к тебе, и мы вместе что-нибудь придумаем, – предложил Галкин. – На такси садись на среднее заднее сиденье. Знаешь почему?
– Знаю. Ты говорил.
– Не помню такого. Ну да ладно. Беги давай, пока электричество не дали.
Галкин подошел и обнял меня.
– Я рад, что ты вернулся, – сказал он мне в ухо. – Не сдавайся системе. Мне тебя не хватало.
– А как там – то есть тут – моя Алиса? – неожиданно для себя спросил я.
– Да все нормально вроде. Слушает тяжелую музыку, увлекается всем готическим. Живет с вами, готовится в физтех поступать.
– А… – Мои внутренности вдруг сжало тисками. – Как мои родители?
– Дядя Саша с мамой? Не знаю. Видел их неделю назад. Наверное, тоже нормально.
Значит,
в этой вселенной
они живы!
* * *
20:30
Первый, второй, третий, четвертый… За окном тут и там проносились новые строения-близнецы. Огромные, похожие на спрутов с сотней щупалец-грейферов – толстых металлических тросов с четырехпалыми клешнями, готовыми схватить и утащить в недра что угодно на перемалывание. То были заводы по утилизации роботов, как герпес высыпавшие на челе города. Зачем их строят? Парк железяк ведь совсем свежий.
Дорога до «Забитого слота» заняла почти полчаса. И вот такси уже свернуло с Инженерки на набережную и устремилось к стоявшему среди карликов-двухэтажек исполинскому зданию. Оно напоминало взмывающую в космос ракету, небольшие пристройки – ее сопла, а массивные деревья возле входа – облака пыли из-под этих сопел. Каждый чувствовал себя покорителем вселенной при виде этого двадцатидвухэтажного колосса, построенного еще при Брежневе. Хотя само здание было как новенькое: чтобы сохранить исторический вид центра города, после реставрации кварталов дома покрыли каким-то пластиковым напылением, и – чудеса! – на них теперь даже краска не облупливалась.
Центр не очень-то отличался от старых спальных районов вроде моего. Разве что дома не стояли в корсетах из металлоконструкций, распадаясь на кусочки. Из достопримечательностей тут было колесо обозрения, чучела самолетов и танков в скверах да памятник местному поэту, возле которого фотографировались малочисленные туристы. Почему-то приезжие решили, что наша набережная отличается от набережной в их городе, а их мощенная булыжниками центральная улица – от нашей Инженерки.