Саймон говорит

Я закряхтел. Девушка ойкнула и ослепила меня ярким лучом.

– Здрасьте, – быстро сказала она испуганным голосом.

– Вечер добрый, – проявил вежливость я, щурясь.

– Вот домой пришла…

Зачем мне эта информация? Но приятно.

– А я тут… – чуть было не брякнул: «…читаю», теребя книгу (это оказалась «Библия»), но опомнился, – отдыхаю. Света-то нет.

Девушка направлялась в коридор Демида: она долго дергала дверь, потом терла по ней ладошкой. Наконец она подсветила датчик слюны, громко, по-мужски отхаркнула и смачно плюнула в него.

– Без электричества не сработает, – сказал я.

– Да?

Она порылась в сумочке и забренчала ключами.

– Не закрывайте, пожалуйста, – попросил я, когда она открыла замок и, тяжело сопя, откатила дверь. – Я тоже сейчас пойду домой.

Девушка кивнула и скрылась в коридоре. Я медленно поднялся. Тело тут же дало о себе знать волной ноющей боли.

Я тщетно потыкал «Библией» в пространство над диваном в попытке пристроить обратно на полку. Наткнулся на что-то, громыхнувшее деревяшками внутри. Я взял это с полки. Кажется, шахматы.

Вдалеке захлопнулась дверь – это соседка наконец-то добралась домой.

Ну а я, вновь пересчитав квартиры, забарабанил в шестнадцатую.

Только бы не Маркс…

– Блин, Сэм! – воскликнул открывший Демид. – Какого лешего? Я не хочу с тобой разговаривать!

Я потряс в воздухе доской.

– Давай партейку, а?

* * *

Доску мы так и не открыли. Демид не взял с собой ничего светящегося, а вслепую долго не поиграешь: мы могли сделать ходов двадцать – популярный дебют да кусочек миттельшпиля, – а после запутывались в позиции.

Я сидел на одном краешке дивана в чилаут-зоне, а Галкин – на другом. Он и при свете-то был тенью, а сейчас и подавно превратился в шмыгающую носом темную материю. Когда парень шевелился, раздавались потрескивания и в темноте проскакивали крохотные искорки статического электричества.

– Погода-то, а? – констатировал я. Когда не знаешь, о чем говорить, лучше погоды темы не найти. А я правда не знал, что говорить. – Как с работы добрался?

– Ты издеваться пришел? – Голос Галкина был глухим, интонация – обиженной, речь – медленной. Он словно припечатывал каждое слово увесистым молотком.

– Эм-м-м… нет, и в мыслях не было.

– Блин, ну как же не было? Приперся, спрашиваешь про работу, с которой меня уволили из-за тебя. Это не издевательство, по-твоему?

Он встал.

– Как уволили? Кого? Тебя? – В ушах начал нарастать шум, похожий на бьющиеся волны. – Первый раз слышу! А при чем тут я?!

– Ты меня за идиота держишь? Елдунов сразу раскололся – это ты служебку кинул, что нейросеть теперь код за нас пишет.

Я задохнулся от ярости. Замдиректора мог узнать о простое программистов откуда угодно. Но подставить меня таким гнусным образом! Это было личное, нейтрино клянусь – мой демонстративный уход с работы не был таким ударом по Елдунову, чтобы так мстить.

– Но я не мог! Я сегодня «Ферзя» последний раз запустил, потом и сам уволился. Мы с тобой же вместе стояли, когда Елдунов уезжал.

– Я видел твою кляузу, Сэмми. Своими глазами. Программисты в базах отдела кадров нашли. А ведь тоже не поверил сначала.

– Я не Сэмми.

Демид шмыгнул носом особенно громко и зашагал прочь. Юркнул в небольшую щель коридорной двери. Я подбежал к ней и закричал вслед:

– Я не Сэмми! Я Семен! И я сегодня ничего не делал подобного, я сегодня… телепортацию успешную провел. И попал в беду, ты мне нужен, а ты обвиняешь… – Мой голос задрожал, и в глазах защипало. – Меня избили сегодня, жена изменила, полиция на хвосте.

– Эй, – послышалось из коридора. – Ладно, ладно, успокойся!

Галкин вернулся, и мы сели на диван.

– Слушай, Сэм, у тебя пять минут. – Теперь его слова были более живыми. – Потом я уйду. И больше не хочу тебя видеть. Расскажи нормально.

– Тут пяти минут не хватит… – вздохнув, сказал я.

Но их вполне хватило. Все, что произошло со мною, уложилось буквально в несколько предложений. Аж обидно стало.

Я не стал только упоминать про то, что Сэмми умер: про тяжелые болезни и тяжкие преступления никому нельзя говорить, даже друзьям, – это я в каком-то детективе читал.

– …Ну вот, и этот другой, который Саймон, вызвал полицию. Хотя сам же меня и избил до этого! Не понимает, что он лишь квантовый близнец. Говорит, что у него есть машина времени и мы из параллельных вселенных все появились.

– Блин! Большей чуши я не слышал, – растерянно произнес Демид. – Я вряд ли тебе помогу.

– Ну, может, хоть чем-то?

– Я в том смысле, что не хочу помогать. Ты меня очень сильно обидел. Эта история, после которой меня уволили. Ну да, мы разругались с тобой, когда ты согласился разгонять ПАПИКи квантовыми вычислениями. Суперинтеллект для военных – это игры с дьяволом. Но я не думал, если честно, что ты так поведешь себя.

– Но я не давал согласия! Я же тебе еще у «Ультима Туле» говорил. И я уволился сегодня, между прочим. И Елдунова ненавижу. Стал бы я ему что-то говорить про своего лучшего друга… Ты же со мной по секрету поделился.

– Ты так ненавидишь Елдунова, что еще подсказал ему, как нас всех сократить без выплат и-безработным. Не ты ли подкинул идею оставить одного Славу Иванова в центре, чтобы должность программиста не считалась замененной ИИ?

– Конечно, не я!

– Врешь! Я знаю, что ты! И Михалыча по твоей служебке уволили!

Мы оба засопели, переваривая информацию. Демид явно не шутил, как я подумал сначала. Но и в то, в чем он меня обвиняет, не верилось. Ведь только сегодня днем все было нормально…

– Блин, год прошел, а я все еще зол, как и тогда! – воскликнул Демид. – Вот скажи, Сэм, зачем ты так?

– В смысле – «год прошел»?

– В ноябре прошлого года твоего «Ферзя» свернули, а ты с тех пор идешь по головам и срать хотел на всех, кто тебя когда-то уважал! Знаешь что, Сеткин, соси жопу. Пойду полицию вызову. И психушку. Поедешь в Выгорайко со своими бреднями. Славику привет, он там до сих пор наш пустой отдел «возглавляет».

Он опять поднялся.

– Извини! – Я не знал, за что извиняюсь, но интуитивно понял – надо. Навык, приобретенный в браке.

– За что «извини»?

– Не знаю… За все. За то, что тебя подставил и коллег твоих. И за то, что Михалыча из-за меня сократили. – Я вдруг догадался, что это каким-то непостижимым образом сделал Сэм, тот, который сегодня умер. По моему телу разлилась волна жара. – Ну и мразь же я!