Страница 35 из 309
Но все же этот «исторический вид» и наличие живого человека на водительском сиденье вдруг странным образом вернули меня в прошлое. Вот что такое – настоящая машина времени…
Затонированное окно делало и без того серый город похожим на пустошь. Лишь кое-где свет уличных фонарей очерчивал небольшие участки жизни. Мимо проплывали кабаки с неоновыми вывесками, магазины вина, пахучие кофейни и затуманенные кальянные. Фитнес-клубы с бегающими за их панорамными окнами девушками, стоянки такси, супер-, гипер- и мегамаркеты, увенчанные гигантскими буквами, за километры кричащими о потреблении. Серые дороги, наверняка скользкие и уж точно грязные. Ручейки – стало подтаивать.
Я вдруг оказался в том периоде наших отношений с Жанной, когда мы были там, по другую сторону тонировки. Когда мы могли смеяться и делиться, вылезать в заведения на свидания. И я еще находил в ее глазах огоньки. Это потом, с годами, они стали совсем тусклыми. Словно кто-то нажал кнопку, и между нами поднялось стекло.
И я не знал, когда это случилось.
– Почти приехали, – сказал таксист и сделал радио погромче.
Вот! Все начало меняться, когда я чаще стал слышать синтетические голоса вместо живых. В этот момент умерло что-то важное в обществе и в каждом из нас.
А может, дело было во мне.
Очень больно было погружаться глубже в волны памяти. В то время, когда Алиса была совсем маленькой. Я помню ее тепло, когда она прибегала ночью в нашу спальню, кидалась ко мне сонному в объятия. Я вдыхал ее детский запах, и, клянусь, в этих объятиях был мой рай! А сейчас ей четырнадцать, и я не помню, когда обнимал ее последний раз. Хотя столько шансов было.
Я шмыгнул носом и поднял глаза, уперев взгляд в низкий потолок
Chee Chuh
.
Кому я вру. Дело было точно во мне.
Где-то там остался Семен, который ставил себе амбициозные цели. Который мечтал о чем-то большом. А сейчас мой самый крутой навык – одним движением отсыпать из баночки ровно столько пилюль или таблеток, сколько нужно, чтобы расфасовать их по секциям таблетницы, раззявившим свои клювы, будто голодные птенцы. Большая важная цель – снова записаться к «Челюскину-32», чтобы наноботы заделали очередную дырку в зубе, которую впору сдавать по программе доступного жилья. И предметы для гордости-то самые базовые – у меня есть семья, а у кого-то нет. У кого-то нет дома, а у меня – есть.
И дело не в том, что я таким стал. Страшно то, что я всегда был таким. День ото дня делал одно и то же. То, что оставляло меня в этом состоянии, дай Бог не квантовом. Даже стендап был очередной блажью, псевдопопыткой, способом научиться вновь мечтать о чем-то большем, чем первые ступени пирамиды Маслоу.
Но то, что произошло сегодня, – это было чудо! Да, поводов огорчиться хоть отбавляй, но сам факт удачной то ли квантовой телепортации, то ли перемещения во времени, то ли еще чего – это был билет в новую жизнь, прыжок в последний вагон уходящего поезда.
– И относиться к этому нужно только так! – сказал я вслух.
– Что? – спросил Салман.
Когда я вышел от Демида, то спохватился: как я вызову такси без телефона? На мое счастье, обойдя дом, я обнаружил примерзшего к стеклу робомойщика окон – он-то меня и выручил.
На заказ снова прибыл Салман. Мгновенно, будто телепортировался. Скорее всего, он провозился с застрявшей машиной и не успел далеко отъехать. Здоровяк потирал руки и шумно дышал на них, а борода походила на мокрую тряпку. Со мной он перекинулся лишь парой дежурных фраз.
Мы приехали к «Забитому слоту». Остановились под толстым, раскидистым, похожим на уходящую в небо сосудистую сеть дубом. Салман достал из бардачка брелок и нажал на него. Огоньки камер погасли, а радио сбилось и наполнило салон тихим белым шумом.
Салман развернулся ко мне и уставился в глаза.
– Так, Сэм Саныч, разговор есть к тебе серьезный. – От резкого перехода на «ты» внутри что-то защекотало. – То, как ты ведешь себя, большие вопросы вызывает.
Я судорожно сглотнул. В горле была Сахара.
– В-вы извините, что я не помог машину толкнуть. – Мой голос стал тонким. – Мне просто срочно нужно было бежать. – Я кашлянул.
Из-за пазухи Кэшбекович извлек шестизарядный револьвер «смит-вессон». Старый-старый, будто из вестерна с Клинтом Иствудом. Но с лазерным прицелом – маленькая красная точка высветилась на моей груди.
– Эй, при чем тут машина? Ты мне ответь, уважаемый, уволился зачем? Куратору не сказал ничего. Почему я об этом сейчас от шефа узнаю? Ты, может, уже задание выполнил? Если выполнил – то давай.
– Вы о чем?
– А я не знаю, о чем я: мне деталей не докладывают. Вот только шеф сказал, что осталась у тебя работенка в НИИ незавершенная. А ты уволился. Как ты ее теперь выполнять будешь?
– Это Елдунов так говорит? Но я одним днем уволился. Поэтому все, ничего больше доделывать не собираюсь.
– Какой еще Елдунов-Шмалдунов? Ты выпил, что ли? Ты, дорогой, так не говори больше: «Не собираюсь». Взялся делать – делай.
Я решительно ничего не понимал. Но сам факт ворчливого диалога с вооруженным бородатым амбалом в запертой машине без камер приятных ощущений не вызывал. Да у меня анус сжался!
– Слушай, Сеткин, мы же интеллигентные люди. – Водитель устало потер кустистые брови, голос его потеплел. – Салман Кэшбекович лишнего не спрашивает. Просто напоминаю: дело очень важное, в приоритете для шефа. Не знаю, какой у тебя план, но об увольнении надо сообщить было. Делай что хочешь, у тебя неделя в запасе. Нашу часть сделки, – он показал на борсетку, – мы подготовили. Может, шеф разрешит тебе отдать авансом – узнаю, завезу.
Салман нажал кнопку. Дверь справа от меня щелкнула и открылась.
– Все, Сэм, иди давай.
Дважды меня просить не пришлось, я ринулся наружу.
– Шляпник тебя в кипятке сварит, как рака, если провалишь его задание, – донеслось вслед из машины.
Прежде чем я успел обернуться,
Chee Chuh
сорвался с места, обдав меня мелкими брызгами.
* * *
20:55
– NPC в нашей игре получили новый движок на искусственном интеллекте. Поведение и диалоги выходят совершенно разные – от живых игроков не отличить. Наши промт-инженеры лишь задали сценарий и написали немного скриптов.
– Слушатель спрашивает: правда ли, что рублекоины за игровое время дает правительство, выводя пропаганду на новый уровень?