Саймон говорит

Дышать стало совсем тяжело, работа межреберных мышц, которую мы обычно не замечаем, сейчас требовала сосредоточенного усилия. Пару раз мне крепко прилетело под дых от марионеток.

Напал легкий озноб.

– Что-то нео-о-ошо мне, – промямлил я. – У-убы неэ-эют.

– У меня тоже губы немеют, – отмахнулась Зоя. – Из-за анестетика.

– Аэ-э-ика?

Я поднял голову. Хозяйка ухмылялась и выглядела приторно-мило и зловеще, как плюшевый мишка на земле среди искусственных цветов. И хоть я пучил глаза, веки предательски ползли вниз. Мимика удивления смывалась с лица вопреки моей воле.

– Да, – ответила Зоя. – Прощальный обезболивающий поцелуй. Чтобы ты не почувствовал этого. – Она показала маленький пустой шприц. – Инъекции сильнейшего миорелаксанта.

Слабость вползла в руки и ноги. Мои ладони вспотели, иголочками защекотало сначала ступни, потом икры, потом бедра.

– Десять минут прошло. – Нойр посмотрела на часики. – Уже должен подействовать. Проверим?

Я попробовал встать, но тело обмякло, и я не смог оторваться от ног хозяйки. И вместо этого уронил голову ей на колени.

– Все думала, чем бы тебя отключить, – сказала Нойр с гордостью. – Из-за твоей особенности ни снотворное, ни общая анестезия, ни нейролептики не сработали бы. Ведь они действуют на мозг, хи-хи. Ты устойчив даже к нейротоксинам. Но все равно организм – твое проклятие. Ты привязан к химии… а с химией можно работать.

Хозяйка встала, и я безжизненной желешкой сполз на пол. Во рту сушило, в глаза будто бросили песка. Полуоткрытые веки больше мне не подчинялись, и я с трудом проворачивал под ними глазные яблоки, чтобы разглядывать завалившийся набок кабинет.

– Эти препараты блокируют ацетилхолиновые рецепторы в нервно-мышечных синапсах, прерывая передачу сигналов от нервов к мышцам. – Девушка одернула юбку и застегнула пуговки блузки. – Они не проникают через гематоэнцефалический барьер, поэтому не влияют на сознание или когнитивные функции. Так что ты меня будешь слышать и понимать.

И я слышал. И видел. Чувствовал боль в том месте, где ранка на виске прижималась к полу.

Но ничего не понимал.

– Эх, Шими… Знаешь, а у нас с тобой есть прошлое. И зовут это прошлое Сэмом. Он был моим первым мужчиной. Еще на первом курсе магистратуры. Преподаватель квантовой механики. Взрослый, умный, ухоженный – магнит для сапиосексуалок. Ну прямо как ты. Впрочем, ты и есть он. Мне давно стоило закрыть эту главу.

Хозяйка подошла, подхватила меня за подмышки. Подсела – и… взвалила на плечи!

– Отлично, с транспортировкой справлюсь. – Она с легкостью пару раз присела со мной. – Годы кроссфита не прошли даром.

Зоя аккуратно стряхнула мое тело в кресло.

– Ну-с, с этим проблем не будет. А вот с остальным… Просидела полдня в кофейне, а план так и не продумала до конца. Еще ты подвел с этой «Пичугой». На чем мы поедем?

Я бы и ответил что-то, да язык во рту едва шевелился, а челюсть и вовсе умерла. Подбородок упал на грудь, и я видел лишь собственное брюхо да кусочек Зои, стоявшей руки в боки.

– Ты, Сэмми, постоянно отшвыривал меня. – О, теперь я Сэмми. – Говорил: «Нам не по пути». Говорил: «Найди себе ровесника».

Моя грудная клетка и живот не двигались. Совсем. Я не мог вздрогнуть или вскрикнуть, поэтому весь ужас осознания: я больше не дышу! – осел внутри. Сердце лупило, как никогда раньше.

– И я нашла. Демида.

Демида Галкина?!

– Наверное, мне понадобится средство для розжига. Но где его взять? И спичек нет, – плаксиво сказала девушка. – Да-да, только потому, что он твой лучший друг. Скажешь, попытка стать ближе к тебе? Конечно! – По кабинету разносились легкие шажки и иногда хруст пальцев. Ее ступни несколько раз мелькнули в поле моего зрения. – А ты любил безумно. Любил, я же чувствовала! Или казалось… Но держал на расстоянии. Был близко и одновременно бесконечно далеко, всегда возвращаясь к своей Жанночке.

Сверху у соседей раздался вой пылесоса. Нойр чертыхнулась и выронила что-то. Оно покатилось и оказалось пузатой ампулой.

– А прошлый год… – девушка взяла долгую паузу, – выдался самым тяжелым. – Она подняла мою голову за волосы. – Ты бил все больнее. А Демид сделал предложение – ушат холодной воды, пощечина, чтобы я очнулась. Он дал то, чего мне так не хватало, – возможность забыть. И я ответила ему «да», чтобы найти силы сказать «нет» тебе.

Зоя говорила тихо под нос. За биением сердца я едва ее слышал и лишь любовался ее глазами.

Хозяйка спустила меня в кресле и припарковала мой череп на изголовье. Теперь я достаточно ровно полулежал и видел чуть больше. Она пододвинула ноутбук и открыла его.

– О, в какой ты был ярости! Так ревновал. – Нойр присела на подлокотник и ввела пароль. – Со мной и словом не обмолвился, будто все неважно. Зато отыгрался на Демиде. Разругался по надуманному поводу, лишил работы. И изо всех сил втискивался обратно. Редкими встречами, сладкими до истомы. После них чувствуешь «ночное дежурство» еще несколько дней. Даже тени твоей в наших с ним отношениях было достаточно, чтобы их разрушить. Демид начал подозревать. Отдалился. Точно! – Нойр хлопнула себя по лбу. – Мне же не понадобится разводить огонь. Вот я дура! И с «Пичугой» сейчас решим. – Она потрещала кнопками и улыбнулась. – Нашла ее через спутник и дала команду ехать домой.

Похоже, хозяйка специально заваливала Шимона хлопотами, которые, как и уборка квартиры, и без него решались в два клика.

– Но я смогла главное – вырвала тебя с корнем. Это как отменить антидепрессанты. Скажешь, это ты бросил меня? Да! Но сколько раз ты уже так делал? Столько, что очередное расставание уже и не засчитываешь. Просто на сей раз я не вернулась. – Зоя снова начала колдовать в ноутбуке. – Хоть где-то себя проявила. Ведь в наших отношениях всегда был ты и только ты. А где была я? Озвучив вопрос, я поняла, что…

меня

никогда не будет. Это не изменить. И я вернула тебя тебе.

Соседский пылесос стих, и тут же раздался громоподобный кашель.