Страница 290 из 309
– Чертова имитация соседей! – Нойр стукнула по клавиатуре. – Хорошо хоть реальные тут не живут. Никто ничего не увидит. – Она вздохнула. – О чем я… Да! После разрыва мне предстояло учиться жить заново. И я училась. С Демидом. Но я начала смотреть на него с ужасом. Вдруг поняла, что любила его – а любила ли? – потому что он был похож на тебя. Но теперь я ненавидела тебя – и стала ненавидеть его. А он почувствовал это и словно перенял твою игру в «ближе-дальше». В своей безучастности стал твоей копией. И меня вдруг нереально потянуло к нему. Я стала утопать в нем, как в зыбучем песке.
Да счетчик Гейгера на Манхэттенском проекте и то меньше мотало!
– После увольнения он все чаще пропадал на даче родителей. А я искала пути к нему: готовила и привозила еду, убиралась. Ублажала. Знаешь, как тяжело заниматься сексом в броне Сестер Битвы
[38]
[Сестры Битвы – вымышленная военно-религиозная женская организация во вселенной Warhammer 40000.]
из этиленвинилацетата?
Не доводилось, но моему громовому молоту это понравилось бы.
– Он сказал, что вот-вот найдет работу в биотехе, только нужно завершить учебный проект. Ну как тут не помочь? Я привозила ему биоматериалы, расходники для биопринтера, делилась наработками. Он часами расспрашивал о генетическом компиляторе, электромитохондриях, нейроинтерфейсах – единственные моменты, когда он дарил мне внимание. В остальное же время не впускал ни в свою лабораторию, ни в сердце.
Получается, у Галкина вполне могли оказаться передовые биотехнологии и сопутствующие ресурсы. Версия Самаэля понемногу обретала реалистичные очертания.
– Слушай-слушай. Я этого еще никогда не рассказывала. Прости, пожалуйста, что я все «Сэм» да «Сэм». Я знаю, что ты Шимон. Просто вы все одинаковые. Даже тот, кого я нашла в подвале в августе. Аркадий. На нем живого места не было! Я же его спасла, забрала домой, выходила. А он? Сбежал при первой возможности! – По щекам Зои катились слезы, но она широко улыбалась. – Ну а ты чем лучше? Эти твои загулы, запои. Я в командировку – ты в бар. Вдумайся, в моей телефонной книжке есть номер барменши! О чем это говорит?
О том, что ты изобрела лучшую горячую линию психологической поддержки. Бэм! Почему-то удачные панчлайны приходили в голову в самые кошмарные моменты. Зато я немного успокоился и сердце перестало колотить.
– Ах, Аркаша… Я едва не рехнулась: мой будущий муж держал в подвале невесть откуда взявшегося Сеткина и мучил его! Вот так новость! Наверное, он делал это от огромной любви к лучшему другу и от огромной же боли, им причиненной. О, я и сама когда-то мечтала о собственном Сэмми. Поэтому как никто другой могла понять Демида. И даже… простить. Но продолжить отношения не сумела. И вернула ему кольцо. Кстати, тебе я тоже хочу кое-что вернуть…
Зоя сняла с шеи тонкую золотую цепочку с кулоном в форме атома и надела на меня.
– Уж не знаю, переживал ли он… – Она взъерошила мои волосы и осторожно дотронулась до ранки на виске. – Наверное, ему было не до этого, если честно. – Девушка вытерла слезы. – Но я уже разучилась страдать: разрыв помолвки дался мне легко – я жалела о нем меньше, чем о дорогом красивом кольце, ради которого Демид влез в долги.
Нойр коснулась тачпада, и на экране открылся интерфейс видеонаблюдения: десятки изображений – двор, лестничные клетки, лифт.
– Чертовы камеры. – Губы девушки задрожали, кисти сжались в кулачки. – Совсем про них забыла! Что же делать?
Она посидела и покачала ногой. Потом лицо ее просияло, Нойр щелкнула пальцами, спрыгнула с подлокотника и начала расхаживать по комнате.
– Конечно, мне стало любопытно, откуда взялся Аркадий в подвале. Я тогда забирала немногочисленные вещи с дачи. Демид всегда сбегал, когда я приезжала, – говорила Зоя, попутно открывая мелкие ниши в стенах. – И как-то я пробралась в его лабораторию, открыв замок шпилькой. Там я нашла много всего. Но особенно запомнились дневники Сэма. Не знаю, что именно больше зацепило: то, что писал Сэм обо мне, или то, что Демид, оказывается, всегда знал про мой роман на стороне и не подавал виду. Но факт есть факт: ни один, ни второй меня никогда не любили. А Демид, тот вообще использовал мои чувства ради своего безумного эксперимента.
Точно, я видел упоминания о некоей
Z
в дневнике Сэма. Но зря Зоя говорит, что Сэм не любил ее. И Галкин любил! Потому он все и затеял: измена невесты – это не подстава на работе и не идеологические разногласия. Вполне себе мотив для вендетты.
– Нашла! – Она извлекла из длинной ниши под столом белую простыню. – По камерам увидят, что я что-то завернутое выношу из дома. А что я выношу? Да кто же знает! – Нойр накрыла мое туловище простыней. – Может, я крупногабаритный мусор выбрасываю, правильно? Из жизни. Сейчас веревку поищу.
И она снова начала перетряхивать кабинет.
– Ну раз я столько помогала Демиду, то его проект в полной мере принадлежит и мне. Как соавтору, верно? – Зоя открывала нишу за нишей. Не комната, а рыболовный ящик. – Я быстро разобралась, как бывший все проделал. Изучила все до последней строчки. Нет, там правда несложно: распечатываешь мужика, настраиваешь его электронные мозги – словно создаешь персонажа в
Sims
, – и вуаля!
Получается, электроники существуют? Самаэль говорил правду! И я тоже биоробот? Но зачем Галкин меня создал?
Зачем я?
– В общем, все забирают совместно нажитое, а я, как подобает исследовательнице, скачала с серверов на даче все программное обеспечение и исходные коды. Еще и упаковку ПАПИКов прихватила. У Демида их все равно завались. А чтобы больше никогда не возвращаться, я перенаправила поток данных из «Черной Королевы» в «Белую» – такой же биопринтер в институте. И у меня появилась личная лаборатория по производству Сеткиных.
Моя!
Моя лаборатория! Жаль, я не мог выразить негодование хотя бы осуждающим взглядом.
Когда Зоя говорила о матчасти, глаза ее высохли, и в них появился другой блеск. Не слез – азарта. Сколько еще людей топят сердечные раны в науке?
Елдунов верно подметил: Четвертой промышленной не будет никогда. Не потому, что роботы не нужны жирным котам. А потому, что передний край инноваций превратился в самотерапию для кучки умников. Вместо двигателя прогресса наука стала кривым отражением в комнате смеха: вершащие месть биороботы, одушевленные секс-куклы, неприкаянные цифропризраки в интерактивных погребальных урнах – таким было лицо современной инженерии.