Саймон говорит

– Гражданин Семен Александрович Сеткин. Опознан. Владелец квартиры восемьдесят восемь по улице Криса Касперски, дом семь, дробь два, – пробубнил «Жеглов». – Кандидат физико-математических наук. Доцент кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений НИИ. И. И. – Робот будто начал заикаться. – И. И. И…

Полицейские поморщились: монотонный металлический голос бил в уши.

– И, – закончил робот.

В черном прямоугольнике спальни я увидел какое-то движение.

– И «И» еще, – добавил Саймон и почесал лоб. – Ничего себе пепельница выдает! По ходу, капитан, завтра на биржу труда, а?

– Ученый, а жаргоном сыпете, как блатной! – взвизгнула Бекдел. – Не стыдно, товарищ? Вы со студентами так же общаетесь?

Саймон впервые за все время смутился.

– Да я просто… – Он нервно затеребил полу халата. – Балабанова пересмотрел. Не обессудьте. То есть это… извините.

Раздались шлепки босых ног по линолеуму. Из спальни вышла Жанна. Она опиралась рукой на стену прихожей, щурясь от света. Густые черные волосы до пояса ниспадали на лицо, ползли по губам, спутавшись. Скользили по плечам бретельки, открывая чуть больше, чем нужно, подол задрался и выглядел нескромно. Сердце мое выдало бластбит, я почувствовал каждую капиллярную сеточку в моем теле, услышал шум волн, бьющихся о барабанные перепонки.

Жена передвигалась аккуратно, будто шла по минному полю. Так делают, когда очень стараются выглядеть трезво. А я умирал внутри, любил ее так, словно не сделал тот шаг до ненависти сегодня. Словно не было ничего плохого между нами. Ничего такого, что наполняло меня мусором бесконечные месяцы до.

– Солнце, что случилось? – Она с тревогой посмотрела на полицейских и нахмурилась. – У нас все хорошо?

Двойник сжал губы.

– Ну вот: девочку мою разбудили, время-то позднее… – пробормотал Саймон – я посмотрел на часы: пять – и бросил Жанне: – Все хорошо. Дорогая.

«Дорогая» поправила бретельку и, оступившись, оказалась в коридоре. Отшатнулась от «Жеглова». Поджала руки: то ли от сквозняка, то ли от страха перед непонятным железным чудищем. Она обняла Саймона сзади и уткнулась в бритый затылок губами, найдя убежище за спиной мужчины.

«Жеглов» опять исторг вспышку света.

– Жанна Валерьевна Сеткина, – раздалось из робота. – Супруга гражданина Сеткина. Работает и-психологом на кафедре и-психологии НИИ. И. И…

– Тут конторские интересуются: куда ты труп дела? – ехидно спросил лысый.

– И. И…

Жанна отстранилась в ужасе.

– Чего? – пьяным голосом спросила она. – Не выдумывай, нет тут никаких…

– И. И.

– Я так и сказал красноперым: нет у нас трупов!

– Мы зайдем проверим? – пробасила Кинчик и сделала шаг к «Заслону».

– Да, если вам нечего скрывать, то и бояться нечего, – поддакнул Лавров.

Саймон нахмурился, вывернулся из объятий «жены» и перегородил дорогу полицейским. Он широко расставил ноги, скрестил руки.

– Никто вас здесь и не боится. – Губы лысого вытянулись в нитку. Его лицо стало злым. До этого его тон был смешливым, ехидным, но дружелюбным. Сейчас же Саймон гремел: это была война, в которой он стоял насмерть. – На каком основании?!

– На основании сигнала, товарищ, – спокойно ответила Бекдел. – На основании сигнала.

– Какого сигнала, че вы лепите? Откуда? Кто дал?

Жанна успокаивающе приобняла Саймона за плечи и начала задумчиво поглаживать его лысину.

– Не переживай, солнышко, – промурлыкала она. – Они что-то путают. Давай пустим их? Пусть посмотрят и оставят нас.

С моих пальцев капнул пот. Верхняя губа вздернулась и дрожала. Я был в ярости. Я не злился, когда увидел, как Жанна принимает в себя моего второго двойника – даже когда еще не знал, кто он такой. Но Планка за ногу! Это поглаживание головы Саймона… Эти обнимашки, этот нежный голос. Взгляд, полный теплоты. Как же я был голоден до всего этого! Двадцать лет, со времен конфетно-букетного, я не удостаивался такого взгляда… Да и тогда – не факт.

– Звонок от. Шестнадцать. Двадцать шесть, – раздалось из «Жеглова». – С абонентского номера гражданина Сеткина. Голос опознан биометрически: заявитель – Сеткин Семен Александрович. Сообщение о смерти неустановленного человека от удара при падении.

– Так это вы звонили?! – воскликнула Кинчик и схватила Саймона за предплечье. – Зачем? Ваньку валяем?

– Я не звонил, – прошипел Саймон.

– А кто звонил? Телефон к осмотру, живо! – прорычала Кинчик, не выпуская лысого.

Саймон вздрогнул и вынул из халата телефон.

– Пожалуйста, – сказал он, выцеливая взглядом дронов. – Я не оказываю сопротивления, подчиняюсь требованиям. Вот только разблокировать и изучать информацию в нем согласия не даю. А без ордера не имеете права.

Богатырша кинула вопросительный взгляд на Лаврова. Тот махнул рукой: делайте что хотите. Пока мысль на лице Марии обретала минимально завершенную форму, раздался лязг «Жеглова». Робот подъехал к амазонке и направил лазерную точку на телефон Саймона.

– Абонентский номер и аппаратный идентификатор устройства совпадают с устройством, с которого был сигнал. Звонок был осуществлен с него. Сканирование памяти и. Истории звонков. Завершено. Звонок не был осуществлен с него. Программа эвристики завершилась непредвиденной ошибкой. Отчет будет направлен в техническую поддержку в НИИ И. И. И…

Кажется, что квантовая телепортация породила не только моих клонов, но и квантовые копии портфеля, документов и устройств. Искусственный интеллект ничего не знал о квантовых состояниях, поэтому не смог понять этого. И попросту завис.

– Дурацкая железка! – воскликнул Лавров.

– Товарищ, если вы не звонили, то кто это сделал? – спросила Бекдел.

– Термиты, наверное! Сами выясняйте! На налоги наши живете! – Жанна попробовала отжать руку Кинчик от «мужа», не удержала равновесие и навалилась на полицейскую.

– Жанна, иди в кровать! – прикрикнул Саймон. – Сам разберусь!

Жена обиженно поплелась в квартиру. Прежде чем скрыться в темноте спальни, она на секунду остановилась в дверном проеме и абсолютно непонимающими, блестящими, как звезды на небе, глазами обвела всех, кто участвовал в развернувшемся представлении.