Саймон говорит

Боже! Эти квантовые клоны… Они же выглядели как я, плавали как я, крякали как я. Они были почти мною! Могло ли Жанне прийти в голову, что тот лысый с наколками и взглядом урки – это не я? Или тот, в маске собаки, – не я? Наверняка Жанна объяснила для себя отсутствие волос и татуировки – мужчины с кризисом среднего возраста и не такое исполняют! – и уж точно это было правдоподобнее реального положения дел, которое даже я сам себе объяснить не мог.

Она просто

не знала

об эксперименте. Эта мысль растеклась внутри теплым маслом. Сразу стало так хорошо на душе! Жанна любит, все еще любит меня. Надо просто проявить ответственность: прибрать как-то за собой, раскидать всю ситуацию, избавиться от клонов – от одного уже избавились! – и все станет – имеет шанс стать! – как прежде.

– Я не даю согласие на доступ сотрудников из оперативной группы в мою квартиру. – Саймон опять вещал в нагрудную камеру следователя. – У них не имеется веских на то причин. Нет ордера. Нет признаков, что в квартире совершается или совершено уголовное преступление. – Саймон поднял голову и сказал уже дронам: – Я опираюсь на статью двадцать пять Конституции Российской Федерации: мое жилище неприкосновенно.

Получив такую отповедь, Кинчик открыла рот и медленно выпустила лысого.

– Ловить вам тут нечего, – запыхавшись, подытожил Саймон. – Езжайте в свою контору и молитесь, чтобы я вам не предъявил за самоуправство.

Полицейские переглянулись.

– Что делать будем? – спросила Бекдел. – Мне же нужно отчет писать.

Лавров застонал.

– Как все надоело, – грустно сказал он. – Давайте сворачиваться. С завтрашнего дня пусть этот, – следователь указал на робота, – разбирается со всем дерьмом.

Стараясь не смотреть на Саймона, Лавров взял свой шлем с комода, нацепил его и козырнул. «Извините за беспокойство», – донеслось из шлема. После чего вся троица двинулась в мою сторону.

Я не сообразил ничего лучше, чем обнаружить себя: захлопнул прикрывающую меня дверцу старого шкафа и шагнул к полицейским.

– Здравствуйте. Это я звонил насчет тела.

* * *

А что мне было делать? Представители власти не справились с задачей самостоятельно: мой доппельгангер по-прежнему оставался в моей квартире с моей женой. Мало ли что у него на уме? Михалыч всегда говорит: неприятностям нужно смело идти навстречу – только так с ними можно справиться. А тут явно требовалась моя помощь.

– Уважаемые, пожалуйста, задержите этого гражданина. – Я показал на Саймона и увидел, как дрожит моя рука. – Он находится в моей квартире незаконно.

Четыре человека, два дрона и робот устремили на меня свои оптические системы.

Вспышка. Перед глазами повисло огромное белесое пятно.

– Гражданин Семен Александрович Сеткин. Опознан. Владелец квартиры восемьдесят восемь по улице Криса Касперски, дом семь, дробь два, – пробубнил «Жеглов». – Кандидат физико-математических наук. Доцент кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений НИИ И. И. И…

Нужно было действовать, пока страх окончательно меня не сковал.

– А тело… Тело на балконе. Разрешите, покажу. – Я вслепую двинулся в сторону двери, но почувствовал болезненный толчок в грудь.

– Вот этот вам нужен, гражданин начальник. Это он ложный вызов сделал!

– То есть это… второй Сеткин, что ли? – Кинчик была совсем рядом.

Над ухом повис звук, похожий на жужжание огромного шершня.

– Ваш документ, – прозвучал голос Лаврова.

На ощупь я достал из сумки паспорт и протянул. Холодная бронеперчатка коснулась моей руки, и я вздрогнул: раз портфель принадлежал Сэмми, то и документ был его?

– Так. Сеткин Семен Александрович, – неуверенно прочла Бекдел. – Как-то плохо выглядите. Болеете?

– То есть реально два Сеткина выходит? – повторила Кинчик. – Близнецы – или что?

– И номера документов совпадают! – воскликнул Лавров.

Глаза слезились после яркой вспышки, я их тер, но тщетно – по-прежнему их застилала пелена. Я вытянул руку вперед – и в нее кто-то вложил паспорт. Позабыв, что вообще хотел, я автоматически сунул его в сумку.

Последовал еще один толчок.

– Крысеныш! Ты эту предъяву не вывезешь, я с тебя потом спрошу!

– Товарищ Сеткин!

– Вот, слышите? – Голос подвел меня из-за комка в горле. – Он угрожает мне! А еще он бандит или вроде того. У него полицейский маячок на ноге.

– Нет никакого маячка у меня, капитан! Гляди!

Послышалась какая-то возня.

– У гражданина нет браслета, – сказал Лавров.

– Я о том и говорю: пассажир клевету наводит на честного человека, капитан!

– Что делать будем? – спросила Бекдел.

– Надо в отдел обоих, – сказал Лавров. – Явно что-то нечисто. И квартиру сейчас осмотрим.

– Пройдем! – донесся грубый голос Кинчик.

Опять какая-то возня.

– Шиш с маслом! Не имеешь права! – кряхтел Саймон. – Волки конторские!

– Сука! – воскликнула Кинчик. – Стой!

Раздался звук закрывающегося «Заслона». И следом – сильный удар.

– Дверь не ломай, красивая! – Голос лысого доносился из динамиков «Заслона». Кажется, Саймон забежал в квартиру и закрылся. – Она стоит, как твоя годовая зарплата.

– Надо аварийку вызывать, – сказала Бекдел. – И вскрывать.

Я бы, пожалуй, мог открыть им дверь – только проморгаюсь, чтобы попасть в детектор слюны. Уже распахнул было рот, чтобы предложить…

– Не знаю! – резко ответил Лавров. – Так-то состава преступления и правда нет. Вот на каком основании, а? Маш?

– Черт его знает, Эдик. Как роботов внедрили в управление, они каждый день новые редакции законов выпускают, оптимизируют все. Может, Ника подскажет?

– Я вообще судмед – без понятия. Давайте у «Жеглова» спросим? Товарищ робот, на каком основании мы можем вскрыть квартиру и задержать граждан Сеткиных?

– Связь с сервером недоступна, – проскрежетал «Жеглов».

Меня схватили за рукав. Повеяло смесью пота и карамельных духов.

– Давай этого пока оформим, а там решим? – спросила Кинчик.

Мое сердце рухнуло вниз, а желудок, наоборот, полез куда-то наверх.

– Н-н-н… – Я даже чертову фразу не мог выговорить! – Не им-меете права! Конторы волкские!

Я дернулся, но амазонка вцепилась намертво.

Пиликнул чей-то телефон. Лавров горестно и громко вздохнул.

– Заявление от гражданина-догадайтесь-кого, – грустно сказал следователь.