Саймон говорит

Из лифта я вылетел пулей, но рвение тут же уступило место страху. Каждый новый шаг давался все труднее. Я и пяти штук сделать не успел, как остановился посреди лифтового холла под холостой щелчок сломанного светильника. Погруженный в темноту и тишину, я остывал и думал, что мне делать дальше.

– Сэм! Эй, Сэм! – донесся оклик из глубин коридора справа. Гулкие быстрые шаги – это сосед Илья Рейзвих из семьдесят восьмой шел в мою сторону, я узнал его по громкому, как пионерский горн, раскатистому голосу. Сын маминой подруги, не самый приятный рыжий тип, с которым я вырос в одном дворе.

– Сэмми, дружище. Как дела? – Из коридора показалась ядовито-зеленая шапка. Под ней были вздернутые кустистые брови, прищуренный взгляд и похожие на ржавчину веснушки. Сосед был высок и широкоплеч, облачен в коричневый плащ, зауженные карго и берцы. – Какой-то ты помятый и взъерошенный. Током ударило?

Моя ладонь утонула в его рукопожатии.

– А куда «Семен» делся? – спросил я с вызовом. – Меня родители вроде так назвали.

– Тебе ж не нравится, – пожал плечами Илья.

– В смысле?

– Ну ты сам говорил: Сэм – это как дядя Сэм, а Семеном только по деревне ходить и гусям дули показывать…

Я делано рассмеялся, хотя было обидно.

– Слушай, Илюх, а ты чего дома-то?

Сосед шутил, что целыми днями трахается с моделями. И это было отчасти правдой, вот только моделями были

ARIMA, ARMA

и другие аналитические алгоритмы – Рейзвих трудился в крупном банке. Удивительным было, как он еще не потерял место, потому что после внедрения роботов финансовые аналитики вылетели первыми. Скорее всего, он работал с какой-то грязной информацией банкиров, которую те скрывали от правительственного ИИ. Еще более удивительным было, что Илья сейчас стоял передо мною: обычно он пропадал в офисе круглыми сутками. Я давно не сталкивался с ним вообще, а уж в рабочее время – и подавно.

– Да уволился, – махнул рукой сосед. – Точнее, выгнали. Уж месяц как.

– За что?

– Дорогу переходил в неположенном месте.

Административное правонарушение. После такого или на улицу, или на лакейскую должность вроде модератора.

– Откупился бы, – сказал я.

– Да я бы и откупился, но полицейский мне зарядил столько рублекоинов – хоть ипотеку бери. Ну ничего, зато отдыхаю. Жене время посвящаю. Вижу хоть, как дети растут. Гуляю вот. Пойдешь проветриться?

– Не, я домой иду.

– Чего-то рано.

– А я тоже уволился.

Рейзвих всплеснул руками, открыл рот и уставился на меня.

– Да-да, – подтвердил я.

– И чего? Большое выходное пособие дали? – Сосед отличался бестактностью. Вот так залезть на личную территорию, спросить про зарплату, здоровье, семейные отношения для него было совершенно житейским делом. Да и сам он был прилипчив, как «Шайба-601» в моем кармане.

– Пока не знаю. Я по собственному желанию увольнялся, а в итоге получилось, что меня по дисциплинарной линии сократили.

– Чего ты натворил?

Я уставился в потолок. Говорить на эту тему с Ильей не хотелось. Но и держать в себе было невмоготу. Поэтому рассказал.

– Сегодня приходит ко мне начальник. Говорит, что переведет меня на другую должность. С кафедры квантовой механики на кафедру квантовых вычислений. – Илья нахмурил лоб и сдвинул шапку на затылок. – Не суть. Вот я и решил последний раз прогнать эксперимент на старом проекте. Только оказалось, что начальник уже перевел меня на новую кафедру, задним числом. Поэтому «Ферзем» – это оборудование старого проекта – я воспользовался с уже отозванным доступом к нему. А это инцидент безопасности! Так что не знаю теперь, что дальше будет и как меня накажут.

Фуф! Стало легче. Пусть даже сосед перескажет теперь это всей округе.

Илья покачал головой и вздохнул. Воцарилось молчание.

– Так, а эксперимент-то чего? – наконец спросил рыжий.

Лучше некуда! Телепортироваться я не телепортировался, зато породил двух клонов, один из которых пошел трахать мою жену, а второй – в ближайший магазин за едой. Наверное, на субатомном уровне я отношусь к типу людей, у которых кровь гуляет по телу то в район гениталий, то в район желудка, но редко попадает в мозг. Иначе откуда такие

репрезентации

вышли? И это вопреки теореме о запрете клонирования

[10]

[Теорема о запрете клонирования – базовая теорема квантовой механики, согласно которой нельзя идеально скопировать произвольное неизвестное квантовое состояние.]

!

Внезапно перехватило дыхание.

– А ты знаешь, – мой голос стал высоким, – а эксперимент-то, кажется, удался!

Я подпрыгнул и обхватил себя одной рукой. Захотелось танцевать, кружиться. Ведь сегодня со мной произошло что-то поистине необычное. Да, клоны. Да, мерзкие. Но «Ферзь»-то реально отработал! От стресса событий я даже не заметил, но Рейзвих спросил – и я понял. Всю жизнь я ждал, что физика выкинет что-то совершенно невероятное и я буду свидетелем этого. Каждый день вырывал себя из постели, доносил до одной и той же остановки, собирал судочки, исписывал маркер за маркером, седел волос за волосом. Не зря!

Рыжий тоже обрадовался. Похлопал меня по плечу.

– Не забудь со мной поделиться, когда толкнешь это кому-нибудь, – сказал он весело и подмигнул.

– Но кому? – Я не понимал, к чему он клонит.

– «Термитам». Китайцам. Да любому такси или доставке – там деньги лютые крутятся! Расскажу про племянника. Он в питерском НИИ «Гастротроника» работал ученым. Или инженером. Неважно. Там в фудтехе же одни бездари! Каждый первый просто сайты клепает для общепита на казенные деньги. А мой Аксель не такой: он мечтал проблему голода решить, весь мир накормить. Пищевой принтер изобрел!

– Это как 3D-принтер, что ли?

– Да! Только печатает еду. «Самобранка-9», слышал? Исходники – любая органика. Картофельная шелуха, жмых, кости. Все это химически очищается, патогенную флору долой, а внутрь – вкусовые добавки дешевые. Лазер перепаивает молекулы, и на выходе – заменители лапши, муки, крабовых палочек. Я котлеты ел из принтера: как соевые, но вкуснее. И очень сытные.

– Такой штукой и правда голод победить можно! – воскликнул я. Мне так сильно хотелось есть, что даже рассказ о котлетах из отходов вызвал аппетит.

– Так вот, племяш продал свой принтер ресторанам «Нью Джерк».

– А что, так можно было?