Саймон говорит

Один из коридоров на пути был закрыт массивным металлическим «Заслоном-3000 Усиленным». Такие производили только для тюрем. Я провел рукой по липкой пленке из пота, подернувшей мой пластиковый лоб. Стены давили на меня. В некоторых из них через каждые пару метров были натыканы деревянные двери: «Бухгалтерия», «Архив», «Секретариат», «Отдел снабжения», «Оружейная».

Воздух стал вязким: моя грудь раздувалась, как меха, но едва ли могла втянуть достаточное его количество, чтобы надышаться. К счастью, за очередным поворотом нас ждала просторная галерея. Ее белые стены были украшены вензелями лепнины, а пол – вымощен каменными плитами, отполированными до блеска многолетним использованием. К стенам были приделаны простые деревянные лавочки и кованые подсвечники с горящими свечами, отбрасывающими причудливые тени на сводчатый потолок. На одной из лавочек «сидела» глиняная статуя монаха, на голову которой кто-то водрузил очки виртуальной реальности.

Галерея заканчивалась полукруглой двухстворчатой дверью. Над ней висело табло с бегущей строкой:

Отдел надзора за оборотом переносных аппаратно-программных интерфейсов когнитивности

На кованой ручке этой древней, подернутой мхом и темными пятнами двери горел красными диодами сканер отпечатков. Геккатов взялся за ручку, подержал, пока не позеленели диоды, приналег – и массивная деревянная створка отворилась, скрипнув ржавыми петлями. В лицо ударил сквозняк.

– Вот мы и дома, – весело сказал Игорь Евгеньевич. – Давненько тут не был, уже и забыл все.

– Ничего себе у вас подвальчик… – только и смог выдавить я.

Передо мною раскинулся величественный атриум – просторный зал, увенчанный прозрачным куполом, сквозь который виднелись каменные своды грота. Пространство размером со стадион опоясывала галерея. Ее арки и колонны создавали ритмичный узор. В конце зала изогнулась лестница, ведущая на ярусы с широкими проходами и балконами. Всего было три этажа с консольным выносом – верхние ступенями выдавались за пределы нижних. С металлического каркаса стеклянного потолка свисали на цепях старинные люстры, заливающие атриум светом.

Пространство кишело людьми и было забито железным хламом, как гараж моего бати. Десятки круглых платформ зонировали зал, и на каждой группа сотрудников в бежевых комбинезонах возилась с разобранными роботами. На некоторых платформах никого не было, их накрывали стеклянные колпаки, под которыми детали роботов были аккуратно разложены на полу или закреплены на вертикальных стендах с подписями и стрелочками, как экспонаты в музее.

На иных платформах, самых больших, стояли презентационные экраны с картами города и области. Карты жили: на них менялись цвета точек и линий, перемещались геометрические фигуры, бегали надписи. «Карта электросетей», «Карта расхода интернет-трафика», «Муниципальные базы данных и соединения с ними», «Карта сбоев в работе систем безопасности и наблюдения», «Карта сложности алгоритмов шифрования». На платформах, как в лектории, стояли ряды стульев, на которых сидели люди в гражданском и просто разглядывали экраны.

– Игорь Евгеньевич, а тут у вас обучение какое-то? – спросил я.

Геккатов с подозрением посмотрел на меня.

– Я вроде вам не называл своего имени… – пробормотал он.

– Называли. Точно называли! Я помню.

– Ну хоть что-то вы помните. – Особист потер грудь, на лице его проскользнуло страдание. – А эти ребята – наши аналитики. Наблюдают. Фиксируют любую аномальную активность. Все силами сотрудников, своими глазами и руками. Мы не пользуемся аналитическими системами. Ведь если суперинтеллект появится – вряд ли доложит нам об этом.

Мы свернули за колонну в открытую галерею. Тут людей было меньше. Пока шли, я рассматривал доски с информацией и плакаты, развешанные на стене галереи. На одном плакате двое полицейских заламывали руки Терминатору Т-800 из старого фильма и было подписано:

Hasta la vista, baby

. Другой гласил: «При первых признаках формирования кластеров роботами звони 07!» Дальше нарисованный мужчина грозил пальцем: «Регистрируй умные устройства на Госуслугах». В углу плакатов стоял символ ГосПАПИКоконтроля: глаз со зрачком в виде микросхемы.

Когда я увидел неприметную бумажку на доске объявлений, то вынужден был изобразить кашель, чтобы остановиться и получше ее рассмотреть. Это была похвальная грамота футбольной команде: «ГосПАПИКоконтроль одержал победу над Отделом “К” со счетом 5:3». В мини-футболе, в товарищеском матче, в лиге ветеранов – но важно было не это! На групповой фотографии я сразу узнал вратаря – могучего мужчину в годах с бородой и густыми бровями.

– Пойдемте, дедушка, – увлек меня за собой Геккатов. – Я вам водички налью.

Я скользнул глазами по составам команд. Фамилии особистов были замаскированы, но сомнений не осталось: под первым номером в списке значился «М**********нов Салман Кэшбекович».

Нас трусцой обогнали шесть сотрудников, облаченных в броню оперативников полиции, но с нашивками ГосПАПИКоконтроля. Они на ходу нахлобучивали шлемы и натягивали бронеперчатки с электрошокерами.

– Что случилось? – кинул им в спину Геккатов.

Один из бронированных обернулся и крикнул скороговоркой:

– Инцидент две тысячи девятьсот тридцать один, пункт двенадцать, дробь два. В блоке шестьсот, комната восемнадцать.

И убежал.

– Это что за пункт такой? – полюбопытствовал я.

– Инцидент: «Насильственные действия сексуального характера», – задумчиво подергал бородку Игорь Евгеньевич. – Пункт: «Между свидетелями, подозреваемыми или любыми другими лицами, проходящими по делу». А дробь: «Перед допросом, в комнате допросов, приемной комнаты допросов, камере предварительного заключения или смежном помещении».

– И как вы все это запоминаете? – присвистнул я.

– Приходится, – развел руками Геккатов. – Иерархия инцидентов была разработана для искусственных мозгов. Но у нас в ведомстве на них запрет. Вот и заучиваем весь табель с пунктами и подпунктами. В нем все возможные инциденты классифицированы и ранжированы по степени опасности. Первая сотня – настоящие катастрофы.

Оперативники уже были далеко, бежали на второй этаж по лестнице.

– А пятнадцатый инцидент – что такое по табелю? – спросил я. – Ну, это для примера.

Игорь Евгеньевич нахмурился и внимательно посмотрел мне в глаза. Я их отвел.