Единичка

– Старость?.. Какая еще старость?! У тебя же три года в запасе! – ринулась к календарю Сильвия. – Смотри! Ты еще не вычеркнула больше тысячи дней! Ты что… – уставилась она на Ли, набираясь смелости озвучить возникшую в голове догадку, – ты специально, да? Ты вычеркивала их неправильно, да?!

– Я все сделала правильно, Сильвия. Ты найдешь Штаб сама. Возьми с собой компьютер Нестора… запомни свое имя…

– Нет! Остановись! – зажала она ладонями уши. – Не хочу слышать про Нестора! Я его ненавижу! Ненавижу за то, что он сделал с людьми! Он всех убил!

– Мы его потомки.

– Значит, мы тоже убийцы!

– Нет, родная. Неважно, кто наши отцы. Поступки определяют, кто мы. Кем хотим быть.

– Я хочу быть с тобой! В Штабе!

– Я всегда буду рядом, родная. Ты даже не представляешь, насколько сильно я люблю тебя. И никогда не брошу.

Ли хотела подойти к ней, вот только ноги не слушались. Она чувствовала Единичку. Запрограммированное геномное обнуление приближалось.

– Пожалуйста, не бросай меня… Ли, пожалуйста… я не справлюсь.

– Ты в три раза сильнее меня. Возьми вторую кожу. Уходи из норы. Здесь небезопасно. Меня будут искать. Забери компьютер Нестора.

– Нет! Я ничего не пойму в его записях! Ты ведущий химик, но и то не разобралась в загадке серебряного дождя!

– Нестор лишился рассудка, когда писал о дожде. Он не был ученым в тот момент. Мой разум мешает понять простое. А ты справишься. Все имеет начало, и все имеет конец… так говорил Нестор.

– Ненавижу эту фразу! И Нестора ненавижу! Это все из-за него! Он придумал Сектор, Единичку и искусственный интеллект! Он убил одиннадцать миллиардов! И тебя…

– Его обманули. Он строил в Секторе убежище, а не тюрьму.

– Не защищай его! Ты умираешь из-за него!

– Прости меня, Сильвия. Прости… Я хотела сделать тебя свободной…

– О чем ты, Ли?..

Та уронила на пол рамки со старыми фотографиями родителей. Ее руки впились в выцветшую от солнца балконную дверь. Ногти процарапали старую краску.

– Время… Ты должна убить Систему, Сильвия… Я не смогла, но ты справишься…

Ли обернулась на заплаканное лицо племянницы. Сильвия замерла в паре метров, хватая себя за локти. Она переступала с ноги на ногу, растирая грудную клетку. Как раз в том месте, где ощущала собственную боль Ли. По красным щекам Сильвии текли ручьи слез и сливались в поток на дрожащем подбородке.

Она тянула к тете руки, обернутые перчатками, но даже в них Ли не позволила племяннице к себе прикоснуться.

– Запомни свое имя, родная, оно откроет…

Голова Ли метнулась назад, как будто кто-то невидимый толкнул ее с силой. Затылок ударился о балконную дверь. Пара шпилек отскочила от пола звонкой мелодичной трелью. Ли рухнула на землю, которую в прошлый ее визит они таскали для грядок. Она знала, что эта земля станет ее могилой, помогая сделать запас. Ли умерла, так и не успев сказать, куда именно откроет доступ имя Сильвии.

Глава вторая. Новый код, судьба и имя

Сильвия похоронила Ли на балконе. Праздник, который она собиралась устроить в честь найденной метки Штаба, превратился в поминки. Положив в рюкзак небольшой запас сухого мяса и ягод, лекарства, два клинка и мачете, Сильвия оглянулась в проеме двери на старую нору. Впервые в жизни она заперла дверь на ключ. Дверь внутрь склепа, куда нельзя заходить.

Старый ноутбук Нестора остался на кухонном столе. Всю ночь Сильвия просидела напротив его потухшего монитора. Она никогда не заглядывала внутрь. Какой смысл? Ли говорила, там только старая переписка деда с его коллегой, но Нестор уже превратился на тот момент в шизофреника. То строчкой стиха ответит, то неразборчивым текстом. Тетя пробовала расшифровать его подсказки, но не смогла. Сильвия даже не собиралась пытаться.

– Пойдем, Либери, – спустилась она к коню, одетая в комбинезон второй кожи.

Конь тыкал носом, учуяв запах Ли.

– Чувствуешь ее, да? – вскинула Сильвия голову к двадцатому этажу. – Ли не вернется. Теперь это ее убежище, а не наше.

Либери не знал, что такое седло. Он родился свободным и мог вернуться на южные пастбища, но уже пять лет оставался с Сильвией. Маленьким жеребенком она отбила его от стаи волков. Вылечила раненую ногу, скрываясь с ним в лесу шесть дней. Жеребенок увязался следом, а она не возражала, болтая с ним обо всем подряд. Зачитывала ему учебник химии и перечисляла номера галактик из ее любимой книги французского астронома Шарля Мессье.

Сильвия ни разу не пробовала проехаться верхом, хотя видела в старых книгах, как люди скачут в седле во весь опор. Во-первых, у нее не было седла. Во-вторых, не было желания сломать себе шею, когда Либери сбросит ее, встав на дыбы.

Через пять километров пути кислород в баллоне второй кожи Ли закончился, и Сильвия сняла с головы тяжеленный шлем.

– Ну и неудобная эта вторая кожа, фу! Между ног все натерло… Внутри аквариума лес слышно и видно совсем не так. Подожди! Я больше не могу…

Она переоделась в обычную одежду, не забыв нацепить латы и надеть на голову короткую шапку, проложенную шоколадными обертками из фольги.

– Так хоть намного лучше. Идем.

Сильвия рубила мачете папоротники высотой с Либери. Треть века без людей превратили мегаполисы в джунгли, где царствовала природа. Деревья распространили семена. Растения покрыли балконы, крыши и козырьки подъездов саженцами. Тополя, акации, клены и березы вырастали на два метра в год. Выросшие за десятки лет двадцатиметровые деревья возвышались теперь над бетонными крышами городских многоэтажек, заполонив их проплешины пышными шевелюрами. Вьюны диких лиан оплели косами небоскребы до самой земли.

Брошенные на трассах автомобили текли ржавыми реками между зеленых островов. Крыши и капоты наполнились перегноем из еловых иголок и увядшей листвы. Их заселили стремительно растущие сорняки и папоротники.

Сильвия часто находила в лесу остатки серого асфальта, исчерченного дорожной разметкой, по другую сторону которого воды реки преодолевали каменистые пороги. В этой стихии она чувствовала себя свободно, а когда поднимала голову к небу – листва застилала его травянистыми оттенками изумрудного, салатового; это было оно – ее зеленое небо.

Кисловато-терпкий вкус ежевики, съедаемой ягода за ягодой, приятно охлаждал рот Сильвии. Губы очертились темной окантовкой, а по пальцам сочился фиолетовый сок, оставляя причудливые узоры, напоминавшие звездное скопление. Она протянула ягоды Либери, но ему было не до угощения.

– Что-то услышал?