Единичка

– И отойди от нее на два метра!..

Голос принадлежал Рудо. Он стоял дальше всех. Кайл вышел из комнаты. Стоило им уйти, как Нэл распахнула глаза. Она подсветила фонариком часы.

– Что? Я дрыхла восемнадцать часов!

Выглянув в коридор, она осмотрелась. Красные лампы мигали неровными колеблющимися бликами. Тихо. Никаких звуков или шагов.

– Ромашковые поезда… – повторила она, – ладно! И мне туда нужно!

Нэл побежала в кладовую, куда стаскивали все более или менее полезное, что попадалось на городских островах. Одежду, обувь, посуду, провода, канистры, канцелярию, сумки и рюкзаки, косметику и туалетную бумагу. Книгам отвели отдельное пространство, сделав его похожим на библиотеку минусовых. Только все стулья и кресла вдоль столов для чтения были привинчены к полу на расстоянии трех метров и больше.

С другой стороны тоннелей, где прохладней и темнее, хранились продовольственные запасы. Крупы, соль, мука, консервы, макароны. Просроченные на десятки лет упаковки с кофе, сахаром, шоколадом, которые ничуть не потеряли аромат за тридцать лет.

В Штабе можно было найти практически все. Некоторое оружие тоже не запиралось. Нужны охотничьи ножи или пневматика – бери что хочешь. Огнестрельное, наверное, тоже хранили бы без замка, но его осталось мало. Сектор уничтожал склады минусовых, чтобы штабные ими не завладели. Ради охоты на ружья приходилось удаляться от Штаба на сотни километров, рыская по бывшему частному сектору.

Вылазки занимали недели, а иногда и месяцы. Чаще всего ружья находили в заброшенных загородных домах. Бо́льшую часть из них разграбили первые плюсовые. Те, кто успел понять, что Единичка – не шутка. Прикосновения действительно убивают, а вся планета катится псу под хвост. Перебои с водой и продовольствием, грабежи, мародерства стали типичными буднями минусовых. Спирт, мука, крупы, питьевая вода, лекарства стали дороже автомобилей. Смартфоны выкидывали со злости из окон. Прямоугольник из пластика, металла и стекла, с помощью которого минусовые управляли корпорациями, общались через океаны, получали товары не выходя из дома и зарабатывали деньги, стал бесполезней молотка.

Умные изобретения превратились в символ беспомощности глупого человечества. Купюры – в пыль. Золото – в кирпичи. Бриллианты – эти вообще некуда было приспособить при всем желании.

Людям требовались продукты, питьевая вода, антибиотики, йод, удочки и ружья, семена и самая главная ценность – фольга, которую сдирали с плиток шоколада или конфет. Может, все это было ложью, но кто-то успел распространить слух, что фольга прекрасно экранирует солнечную радиацию. Дневная активность людей превратилась в ночную. Словно летучие мыши, они прятались по норам, опасаясь выходить под солнце. Начались массовые миграции на север, где солнце всегда было менее активным.

Нэл не застала этого хаоса. Она помнила себя с шести лет, помнила, как пряталась внутри стального сейфа, пока Ли нет рядом. У нее была вода, еда и книги. Позже даже радиатор на солнечной энергии и бесконечный запас старых кинофильмов. Но больше всего Нэл, пока еще была крошкой Сильвией, обожала читать. Все подряд. Она помнила, что долго молчала. Не произносила ни слова. Делала все, что ей говорила Ли. Пока Нэл не открыла для себя мир зеленого неба лесов.

Сидеть в норе наскучило, даже в тысяче нор сразу, ведь дом был совершенно пуст, и Нэл могла бегать куда угодно. И она выбрала лес, где чудеса жизни свершались каждый день. Где серая семечка проклевывалась ростком, листом, стеблем, распускаясь корзинкой подсолнечника.

Маленькая Сильвия раскидала по поляне тысячи серых семечек, и спустя четыре месяца головы подсолнухов укрывали ее от палящего солнца или лунного серебра ночи.

Нэл отложила в сторону альбом для рисования с полем подсолнухов на обложке. В кладовой она искала замо́к для своей комнаты. Слишком рискованно оставлять ноутбук незапертым. Если в Секторе есть агент и внедрившиеся штабные… значит, и у них тоже могут быть комиссары под прикрытием.

На обратном пути Нэл остановилась возле комнаты Рудо. Ее было легко найти. Вся дверь сплошь в наклейках и предупреждениях: «Дистанция в два шага спасает жизнь», «Перчатки – твоя первая кожа», «Лучший комиссар – мертвый комиссар».

– Рудо, ты дома?

Она знала, что его нет, но так немного приличней: прежде спросить, а после врываться. Нэл вошла внутрь. Стены его комнаты Кайл изрисовал ночными пейзажами. Звездное небо над саванной и прайд львиц, развалившихся на высоком камне под зонтиками акаций. Кроме кровати, кресла и письменного стола, ничего другого в комнате Рудо не было. Одежду он не носил, только вторую кожу. Нэл за пару дней обзавелась и вещами, и даже вазочкой, куда поставила стебель чертополоха, прицепившегося колючками к ее волосам.

Она выдвинула ящик письменного стола. Нэл так часто бегала по заброшенным зданиям минусовых, все вокруг открывая, распаковывая коробки, заглядывая в чемоданы и погреба, что этот жест получился каким-то естественным. Тут же устыдившись, она задвинула ящик обратно, но внутри что-то громко откатилось к стенке.

– Ладно… одним глазком посмотрю, и только!

Аккуратно открыв снова, увидела прямоугольник с фиксаторами, похожими на иголки. Нэл помнила такие на затылках двушников.

– Блокиратор. Он не дает двушникам самоуничтожиться.

Она подняла прямоугольник, рассматривая его со всех сторон. Иглы выглядели стерильными и были закрыты колпаком. Его никогда не использовали.

– Может, остался от вылазок? Как расходник.

Нэл убрала блокиратор обратно, задвинув ящик.

Наспех прикрутив кольца креплений, она повесила замок на свою дверь. Ноутбук спрятала внутри съемной крышки вентиляции под потолком. Слишком ценная (пусть и бредовая) информация хранилась в нем.

– Теперь осталось найти ромашковые поезда!

Пробегая возле столовой (за что получила пару негодующих взглядов: Нэл была без второй кожи, только в перчатках, а бегая, можно врезаться в человека случайно и сминусить друг друга), она сбавила шаг, заметив в кресле Смита. Он дремал и грел босые ступни возле радиатора. Лицо его наполовину скрылось за черно-белым клетчатым платком. Торчали только лохматые брови.

Нэл шумно плюхнулась на кресло в трех метрах от него и кашлянула для надежности. Глаза Смита вынырнули из-под платка, одновременно с этим дуло ружья уставилось на Нэл.

– Повторяешься, – отодвинула она дуло. – Придумай новое приветствие! Прыжок на левой ноге, например.