Единичка

– Вот как? Ты уверен?

Финнер кивнул:

– Да, старший капитан Бэжога. Уверен.

– Чудно, – откинулась она на спинку кресла. – Система, – отдала команду Бэж, – вывести на экран изображение с дрона-поисковика.

Над прозрачным столом появилась голограмма. Короткая видеозапись с неба, сделанная камерой дрона. Финнер опирался на самодельный костыль посреди болота и махал руками.

– И что? – закатила глаза Луванэ. – Это наш капитан, и он жив. Ума не приложу, через что ему пришлось пройти, чтобы выбраться! – охала она. – Я и с расстояния шести метров вижу, какие опасные раны ему нанес медведь.

– Этот факт меня тоже… – взглянула Бэж на комиссара, – поразил. Система, – продолжила она, – увеличить изображение. Тридцать пять градусов. Масштаб один к тысяче.

Снимок на голограмме начал увеличиваться, приближая участок справа от Финнера. За его костылем в высоком рогозе показалось что-то прямоугольное с лежащим змейкой ремнем.

Луванэ и Дрогзи переглянулись. С виска капитана сорвалась капля пота.

– Как похоже на нужную мне сумку, капитан Финнер. Не объяснишь?

– Какой-нибудь хлам минусовых, – ответил он.

– В заболоченной местности? В десяти километрах от городских островов? Знаешь, я ведь вернула дрон, чтобы разглядеть этот хлам получше. Предмета по координатам уже нет. Вот я и решила, что лапачи помогут тебе вспомнить, капитан Финнер. Была там сумка или нет?

– Но Бэжога! – подскочила Луванэ с кресла. – Лапачи!.. Ты готова сминусить под пытками Финнера?! Мало ли что за хлам валялся на болотах! Это пятно… оно от помех на камере. Ошибка кодирования, что угодно!

– Ошибка, Луванэ, это будет огромная ошибка, если наш капитан… перешел на сторону Штаба.

– ЧТО?

– Нет…

Луванэ и Дрогзи метались по квадратам, очерчивающим пространство вокруг их кресел. Лапачи возле дверей нервничали, приближаясь к Финнеру. Он радовался лишь одному факту: у лапачей будет всего одно прикосновение. Вот бы посмотреть на выражение лица Бэжоги, когда лучший капитан Сектора сминусится от рук своих.

– Спокойно! – приказала Бэжога. – Лапачи не прикоснутся к нему! Для гарантий только возьмут под стражу. Как только запас сыворотки правды пополнится, капитан пройдет допрос. С сывороткой он вспомнит про сумку или про пятно. И вопросов не останется.

– Допрос, – выдохнула Луванэ. – Допрос – это уместно! Конечно, он все вспомнит! Про мусор или про обломки развалюх минусовых! Та штуковина – что угодно, только не сумка, Бэж.

– Вот и проверим.

Фин изо всех сил сжал кулаки, чтобы сконцентрироваться на происходящем. Глубоко забытое и забитое электрическими плетями в его подсознании начинало проклевываться. Что-то человеческое… иная жизнь, где можно выбирать. Фин пытался заставить себя перестать думать о Нэл. Он отдал ей свой маяк. Вот же дурак! Что, если штабные решат, что и она переметнулась? Его тревога смешивалась с воспоминаниями о ее смехе. Рыжих всполохах лучей, запутавшихся в волосах. Ее упрямый взгляд с чем-то живым… с чем-то настоящим. Ее слова о войне, которой никогда не было. Войне людей с людьми! Вот что они делали. Не выживали в новом мире, а продолжали минусить друг друга. Как же он раньше не понимал этого? Почему не видел?

Отрешенная улыбка застыла на его лице. Луванэ заволновалась:

– Бэжога, капитану плохо. Смотрите, его губы перекосились куда-то вверх от боли! Отпустим его подлечиться!

Щели на высушенном лице Бэж устремились на подчиненного. «От боли, Луванэ? Ты уверена? Или здесь что-то другое…»

– Свободен, капитан Финнер, – отдала приказ Бэжога. – Пока что можешь идти. Когда получу зету-пять, за тобой пришлют.

Не дожидаясь, пока капитан поднимет себя со стула, Бэжога покинула зал. Проходя мимо Финнера, она выбила ногой костыль из его руки, сломав пополам с первого удара:

– Ты не слабак.

Финнер заковылял самостоятельно. Он волочил ногу, проткнув ладони ногтями до крови, но не издал ни единого звука боли. Почему-то он снова улыбнулся, вспоминая сопливых улиток Нэл. И снова Бэжога с тревогой отметила это изменение на его лице.

«Сыворотка правды… – думал Финнер, – с зетой-пять они узнают про Нэл все. И про то, что у нее комиссарский маяк. Про то, что она хочет внедриться в Сектор. Про то, что у нее сумка».

Фин ковылял по закругленному коридору Башни к шестидесяти лифтам. Внутри одного могла бы поместиться сотня пассажиров. Он вошел в кабину, занял разлинованный квадрат и рухнул на пол.

Что за чертовщина происходила внутри его головы? Почему он не сдал им Нэл? Почему постоянно о ней думает? Сумасшедшая рыжая девчонка! Фин ударил кулаком по кнопочной панели: «Ладно, Нэл! Ну и как же тебя найти?»

* * *

– Ну и как же я внедрюсь в Сектор, Ли?! Расшифровка пароля затормозит меня дней так на… бесконечно! – перебирала Нэл варианты.

Она использовала цифровой код тети, названия ее любимых лесных трав, кличку хомячка, которого звали Помпон. Следом в ход пошли даты рождения и банальные qwerty с сочетаниями цифр от нуля до единицы.

– Единицы?..

Нэл набрала в английской раскладке, щелкая по русским буквам: «единичка». Получилось tlbybxrf:

– Ерунда какая-то… – нажала она ввод.

Снова возникло диалоговое окно: «Пароль неверный, попробовать снова?»

– Ли! Не могла за семнадцать лет продиктовать пароль от ноутбука? Ты же знала, что мне нужны будут эти записи! – захлопнув крышку, Нэл доплелась до кровати и погасила дергающийся луч светильника. Завалилась на матрац, стряхнула с ног желтые сапоги и накрыла лицо подушкой.

Комната Нэл и ее мечущиеся мысли исчезли в темноте и мраке. Спасенный комиссар, вранье Кайлу, ее дед, что смотрел с заставки ноутбука в окружении крупиц счастья, еще доступных им.

Разбудил Нэл луч желтого света, ворвавшийся из коридора. Она почувствовала свет кожей, просыпаясь каждое утро на рассвете от первого его касания. Электрический луч точно так же взбудоражил рецепторы. Нэл приоткрыла глаза, продолжая лежать неподвижно, и услышала шепот Кайла. Он тихо позвал:

– Нэл… Нэл! Ты спишь? Кажется, спит. Идемте, – обернулся Кайл, и его голос стал звучать глухо, – оставлю поднос только.

Он вошел в комнату. По поверхности стола лязгнуло. Запах еды достиг носа Нэл. Кажется, картофельной запеканки. Замерев у кровати, Кайл коснулся рукой в перчатке края подушки. Растрепанные рыжие пряди скользнули вниз.

– Кайл, не трогай! – узнала Нэл голос Леи. – Идемте к ромашковым поездам. Там все расскажу!