Единичка

Нэл бросила в заросли рогоза сумку, с которой не расставалась, и, зажав нос пальцами, шагнула с твердой кочки в топкую тину. Она тут же ушла под воду с головой. Густая холодная топь залила вторую кожу, затекая через ворот, открытые рукава и брючины. В уме Нэл считала до шестидесяти. Вода оказалась ледяной, градусов десять, но она не почувствовала холода.

Кожа Нэл всегда была горячей, она никогда не мерзла. Перепуганная мелкая рыбешка, а может, водные ужи чиркали по открытым пальцам ног, разок тяпнули, проверяя, не еда ли это.

Беспилотник завис над комиссаром, пока тот активно махал ему руками. Разыскав пропавшего капитана, машина развернулась и вскоре скрылась за частоколом сосен. Фин дождался, когда дистанция станет в четверть мили. Теперь тепловой датчик до них не дотянется.

– Нэл! – опустился он на корточки, погрузив костыль в топь.

Продолжая водить из стороны в сторону палкой, загребал зеленую тину.

– Где ты?! Тут глубина по пояс! Наверное…

Фин принялся тыкать костылем, задев что-то податливое. Словно поклевка, палка дернулась, и он потащил ее на себя. Рухнув на спину, продолжал тянуть. Из грязи, покрытая зелеными нитчатыми водорослями, вынырнула голова.

– Держись за стебли. Хватай рогоз у корней и заползай!

Он не мог помочь ей взобраться. Их руки не защищали перчатки.

Отплевываясь от протухшего рыбного вкуса, Нэл подтянулась на локтях и вползла на кочку, приземляясь лицом в шершавую траву:

– Слишком… глубоко… оказалось… – перевернулась она на спину. – Спасибо, что посоветовал спрятаться там.

– Да без проблем, – отмахнулся он. – Или ты так шутишь?

– Иронизирую. Ты только что чуть не убил меня болотом! Один – один.

– Ты… – помедлил он, – ты первая цель, с которой я вообще разговариваю.

Фин протянул костыль, помогая Нэл подняться на ноги. Девушка заправляла за уши свисающие с головы длиннющие склизкие водоросли. Теперь ее рыжие волосы превратились в зеленые. Он смотрел на лицо Нэл. Как она дурачится и смеется, несмотря на то что чуть не утонула, потеряла двадцать два года жизни, рискнула сразиться с медведем и спасла от смерти врага.

Ее непосредственность, жизнерадостность и оптимизм на пороге смерти вводили в ступор. В Секторе никто никогда не улыбался. Смеха среди комиссаров он никогда не слышал. Любые ухмылки и смешки выколачивали из них палками с самого детства.

А с Нэл… Фин только и делал, что улыбался, и сейчас вот опять не сдержался, расплылся в каком-то подобии кривой ухмылки. Подцепив костылем с болота увесистую лилию, он плюхнул ее поверх головы Нэл.

– Для полноты картины!

Встревоженная их безудержным хохотом стайка вьюрков унеслась спиралью в далекое небо – не голубое и не зеленое. Просто серое, как цвет глаз комиссара и дикарки.

Через несколько часов похода топи уступили место следам цивилизации. В километре Нэл засекла обломки торчащей магистрали. Добравшись до бетонки, она сверилась с циферблатом-компасом.

– Тебе туда, на северо-восток.

– Скоро прибудут триглы. Беспилотник передал координаты. Им до этого квадранта часов пять.

– Что-то долго их нет.

– Тригл летит на одном баке два часа. Комиссары не понимают, как пролететь два расстояния на одном баке.

– Взять запасную канистру с собой, – пожала плечами Нэл.

– В инструкциях к триглу об этом ни слова, – хмыкнул он. – Комиссары исполняют приказы. Мы не должны думать.

– Но ты все-таки подумай, Фин, что нарушать правила бывает очень весело.

Они смотрели друг на друга с разрешенной дистанции в три метра.

– Вот, – подцепил он цепочку под распоротой второй кожей, – забери кулон. Это солнце мне не принадлежит.

– Уверен?

– Да.

– Уверен, что оно тебе не принадлежит?

Фин вздохнул.

– На ней твой маяк, Фин.

– Я перевел сигнал на свои позывные. Сожми большими пальцами с двух сторон, чтобы активировать. И я найду тебя.

– Зачем тебе находить меня, комиссар?

Он думал совсем недолго и впервые смог нормально улыбнуться тонкими губами:

– Чтобы убить тебя, дикарка. Зачем же еще, – подмигнул он ей сразу двумя глазами, забыв, что нужно только одним.

Нэл вытянула открытую ладонь. Серебряный кружок холодил ее теплую кожу. Теперь только цепочка соединяла их руки тоненьким вертикальным мостиком. Фин разжал пальцы. Серебристый металл из прошлого и полимерный пластик из будущего объединили в настоящем пару враждующих душ.

Фин продолжал стоять с вытянутой рукой:

– Не забудь отдать сумку, как договаривались.

– А, конечно, я помню про сумку.

Нэл опустилась на корточки. На земле у ее ног лежал чехол с ноутбуком Ли. Она расстегнула молнию, достала ноутбук и протянула сумку комиссару:

– Ты попросил сумку, вот она. Про ноутбук ни слова.

– Хочешь сказать, опять перехитрила?

Фин не забирал чехол, и Нэл снова убрала ноутбук.

– Зачем тебе компьютер, Фин?

– Триглы, – ответил он.

– Тетя изучала химию, а не триглы.

Комиссар взглянул в небо:

– Приближаются триглы.

Когда повернул голову обратно, Нэл исчезла.

Может, случившееся – лишь очередной кошмарный сон и скоро он пробудится? Все только из-за белладонны… и девушка из Штаба окажется бредовой галлюцинацией. Как и та другая из сна, что шепчет ему про Ракиуру.

– Что ж… лучше расставаться не прощаясь.

Глава восьмая. Мокрые оттенки полуправды

– Это… Нэл! – бежал Кайл сквозь заросли диких люпинов, заметив ее через бинокль.

Приблизившись, он схватил Нэл за плечи, но быстро отдернул руки, понимая, насколько мало осталось на ней второй кожи.

– Я в порядке, Кайл. Не кричи, прошу тебя… Голова трещит… – сморщила она нос.

Кайл смотрел на комбинезон, оставшийся без половины составляющих. Нет шлема и экрана, нет перчаток, и на босых ступнях нет бутс. Только мокрая кора, примотанная к ногам клейкой лентой, кое-как заменяла ей обувь. С ног до головы ее облепила засохшая тина и грязь. Повсюду разводы высохшей крови. Волосы склеились длинными сосульками вперемешку с болотной слизью.

– Чья это кровь? Твоя?

– Кровь… а это… кровь, ну, она медвежья… Медведь напал… я оборонялась ножом.

– Почему ты без обуви? И без перчаток?

– Тот бурый меня на дереве застал, – бегали ее глаза. Опять она врала бедолаге Кайлу. – Отвлекала, разбрасывая вещи… Умный попался… караулил всю ночь… Попыталась уйти под кронами и сорвалась.

– Сразу в болото, видимо?