Единичка

«Система! Комиссар только что сказал что-то про Систему!»

– Система? Это старье все еще работает? – спросила она максимально скучающим тоном.

– К Системе есть доступ только у Лидеров.

– А у комиссаров нет, что ли?

– У рядовых нет. А я, к твоему сведению, капитан! Система отвечает на мои запросы.

– Она ответит и на мои… – пробубнила Нэл, зная, что Воеводин вмешал ее код.

«Подумаешь, капитан! Знал бы он, кто я!»

– На твои?! Да стоит тебе только приблизиться к залу с Системой, как окажешься под фитокроновыми пушками! Вот бы посмотреть на это.

– Не рассчитывай!

Теперь и Фин трещал без умолку:

– Ответит Система на твои запросы… придумаешь тоже! Система отвечает тем, чей геном добавлен в нее! Она…

– …она искусственный интеллект.

– Вот именно! Биоинтеллект! В нее занесены данные ДНК и геномы всех Лидеров. Тебе ее не перехитрить, не уговорить и не заставить с тобой общаться. Чтобы Система тебе ответила, ты должна стать…

Она замерла как вкопанная, понимая, что он вот-вот скажет.

– Нет, Фин! Молчи! Тебя глючит от белладонны! Только попробуй сказать ЭТО!

– Какой еще донны?! Не соскакивай с темы, Нэл. Чтобы управлять Системой, нужно быть Лидером, капитаном или старшим комиссаром.

Нэл пыталась обойти парня, но тот упорно продолжал ей мешать, сократив дистанцию до одного метра.

– Я никогда не стану одной из вас! Никогда! Я не стану убийцей!

Фин смотрел прямо на нее. Он ей не верил:

– Смотря что будет на кону, Нэл.

В ее взгляде он увидел боль и впервые намек на слабость и отчаяние. Как поступить, если на чаше весов окажется не ее жизнь? Легко распоряжаться собой. А каково принимать решения за одну-единственную – но не свою?

– Неважно, – отмахнулся Фин, – выбор сделан. Я в Секторе, ты в Штабе.

– Ты можешь выбирать, «какой» ты в Секторе.

– Выбирать! – хмыкнул он. – Мы импровизировать не умеем. Любое решение – из инструкции поведения.

– Ты ведь не убил меня ночью.

Нэл почему-то улыбнулась.

– Пока не убил.

Но она заметила, как дернулся край его губы, а значит, он на самом деле так не думает. Фин часто стирал с лица пот и поправлял серебряную цепочку, о которой теперь не мог перестать думать. Он сорвал лист огромного папоротника, стал обмахиваться им. Его знобило, каждый удар сердца отдавался в ноге сильнейшим прострелом.

– Сядь, нужно обезболить ногу.

– Как? Отрубить?

– Соберу траву и коренья. В природе все давно изобретено, главное знать, где искать.

Нэл скинула сумку с ноутбуком и углубилась в рощу. Она вернулась через полчаса с растертой на камнях красной мутью.

– Не смотри и не нюхай!

– Что за гадость?.. – уставился он на растекающуюся по рукам Нэл гигантскую соплю.

– Вытяжка из улитки.

– Вытяжка?.. Тут по булыжнику вся улитка вытянулась размазней!

– Закрой глаза и глотай! В этой слизи сильный обезболивающий компонент. Будет действовать часов двенадцать.

– Не так уж сильно и болит…

– Струсил?

– Струсил, – повторил он, как будто согласился с душевнобольным человеком и его заявлением, что солнце холодное, вода сухая, а прикосновения не минусят.

– У тебя в башке каша, Нэл, похожая на то, что осталось от этой улитки. Ты ничего не знаешь про страх.

Он взял камень, зажмурился и провел языком по тугой шершавой поверхности. Фин не знал вкусов. В Секторе питались бетами, заменившими еду и воду. У него еще не прошли спазмы от утренних ягод, а тут он накрыл их сверху красной соплей.

– Зажми нос пальцами. Так не почувствуешь вкус!

– Раньше предупредить не могла… уже почувствовал!

Через десять минут привала ногу перестало дергать, и они пошли дальше. Несколько часов двигались молча, каждый погруженный в собственные мысли.

– Радиация хлещет, а мы без экранов, – подметил Фин.

– У нас Единичка, – имела она в виду оставшийся им срок в годах. – Уже нет никакого толка в экранах. И вообще, я не боюсь солнца.

– А скорости?

– Один раз я скакала верхом на лошади. Очень быстро!

– Это не то! Вот тригл разгоняется до трехсот пятидесяти километров в час по дороге, а в небе до пятисот пятидесяти! Вот где скорость!

Он вспомнил свои частые отлучки по ночам из Башни к трассе М-5.

– После заката я сваливаю погонять на тригле. Разгоняюсь под двести пятьдесят и несусь по М-5.

– Эм-Пять? Это звездное шаровое скопление в созвездии Змеи? Я читала каталог Шарля Мессье.

– Да нет же! Сквозь космос тригл пока не летает. Трасса минусовых М-5. Она много где обрывается. Асфальт размыло селями, но есть беспрерывные участки по сотне километров.

– Триглы же летают… зачем гонять по трассе?

– Дорога – это классика. Там я бываю свободным.

– Смотри на росток чертополоха не наскочи. Они пробивают асфальтовые трещины корнями. Собьет тебя малявка с байка.

– Это не байк. Ты отстаешь от мира лет на сто! Байки сменили кидеры на солнечной энергии. После них появились триглы. В общем-то, то же самое, только летает на ракетном топливе с антигравитационным полем. Оно генерируется четырьмя дисками.

– Тетя учила меня водить машину минусовых, но…

– Тише! Замри! – резко обернулся Фин, вздергивая руку. – Я слышу приближение беспилотника. – Уставился он в чистое голубое небо.

– У беспилотников нет звука, Фин.

– Ты не привыкла, а я умею их слышать. Наверное, ищут мои следы или останки, – пожал он плечами, – приближается с севера.

– Что делать?

– Я бы прыгнул в топь. Под водой беспилотник не определит тепло.

– Но тебе нельзя мочить раны!

Нэл понимала: беспилотник застал их посреди топей на кочке рогоза и прятаться здесь больше негде.

– Правда? – съязвил он. – Какая печаль, что я не прыгну в топь! Я имел в виду тебя. Лучше пусть дрон только меня срисует, чем нас двоих.

– Что, в топь? С ума сошел! Я не умею плавать!

– Почитай-ка ты самоучитель по плаванию в следующий раз! Живешь в мире, где полгода идут ливни, а нырять не научилась? Задержи дыхание и прыгай! Тут неглубоко, по пояс!

Она медлила, дергала себя руками за локти, но прятаться было больше негде.

– Ну стой тут дальше. Полетаешь на тригле разок перед распылением в фитокроне.