Единичка

Финнер подвесил сигнальный квадрат маяка на цепочку рядом с кулоном. Его сознание уносилось прочь. Он пробовал бороться и не спать, но уже видел повсюду чужие серые глаза и шепот:

«Ракиура… в 11:22:33 наступит смерть… и тот, кто умрет, подскажет

ей,

где вы найдете друг друга… Ракиура. Ты найдешь

ее

там».

Часы, что покажут смерть, уже нашли его. Они совсем рядом. На руке девушки, которая спасла ему жизнь, оставив год или последнее прикосновение. Часы с накарябанным на днище словом «Ракиура». Вот только чья будет смерть и в какой день наступит тот самый момент 11:22:33?

Глава седьмая. Галлюцинация

Проснувшись с первым рассветным лучом, Нэл распахнула глаза. Поежившись, долю секунды вспоминала, что она забыла посреди болотистого пролеска. Пахло тиной. У ствола платана спал глубоким сном комиссар. Вчера Нэл добавила в его воду немного сонной одури из сока белладонны. На основе токсинов растения производилась и бета. Входящие в состав алкалоиды вызывали отравление и галлюцинации. В небольших количествах трава обезболивала и вызывала сонливость. Благодаря ей Фин всю ночь крепко проспал, не чувствуя тянущей боли от ран. А что до его снов о Ракиуре, в них нет вины белладонны.

Углубившись в заросли, Нэл отыскала упругую ветвь с рогаткой. Она ловко обстругала палку. Сгодится на костыль. Часы показывали шесть утра. Скорее всего, Кайл и Рудо давно добрались до Штаба и теперь ломают голову: куда подевалась Нэл. С раненым комиссаром будет успехом добраться до них часов за двадцать.

– Проснулся? – вынырнула Нэл из кустов, наблюдая из засады, как Фин оглядывается и ощупывает траву на месте ее недавнего ночлега, пытаясь вычислить, давно ли она ушла.

– Сумасшедшая Нэл… ты осталась? – обернулся он.

Его взлохмаченные светлые волосы торчали в стороны. Хорошо хоть, щеки порозовели и бледность прошла, значит, не успел потерять катастрофически много крови.

– Болит? – протянула она ему остатки кипяченой воды, кивнув на самые нехорошие раны на груди.

– Болит, но до Сектора дотяну.

Подтянувшись на руках, он облокотился о ствол платана. Возле него на широкий лист были насыпаны ягоды дикой малины, ежевики и смородины.

– Поешь. Идти долго.

– Не понимаю тебя… ты странная.

– Странно убивать людей, кипятя им спектрами кровь.

– А медведем убивать не странно? – его губы почти скопировали движение губ Нэл.

Она широко улыбалась, а его рот криво дергался вверх-вниз.

Когда Фин в первое мгновение не увидел девушку у соседнего дерева, внутри незнакомо кольнуло. Словно он потерял что-то… очень ему нужное. Что-то «хорошее», что он впервые встретил. И только вчера понял, что «хорошее» существует. Фин не знал, что хуже: ее уход навсегда в свой Штаб или его желание увидеть Нэл снова.

– Держи, – протянула она самодельный костыль, – попробуй встать.

Нэл вскинула голову к солнцу. Через рыжие пряди пробивались солнечные зайчики, пока она сверяла стороны света с помощью циферблата. Комиссар поднялся на ноги с первой попытки, чуть придержавшись за ствол платана. Он морщился, и в горле сильно пересохло, но Фин молчал, подавляя боль.

– Скоро наступит влажный сезон. Видишь, – ткнула она пальцем в коричневый плод размером с мяч, облепленный со всех сторон пушистой шапкой, – семена мангуба проклюнулись. На теплый снег похожи.

– Снег?.. – уставился он на облако уносимых ветром пушинок, что сновали мимо них, противно щекоча нос.

Одни взмывали к небесам, другие опускались на водную гладь, тут же сжираемые охотящимися на бело́к рыбами. Нэл протянула флягу. После алкалоидов белладонны его должно пошатывать. Фин сделал пару аккуратных глотков, экономя остатки на дорогу.

– Я вообще никогда не смотрю в небо, – отвернулся он от мангуба.

– Зря! В нем ответы на все вопросы.

Она загребла немного пуха, устилая им самодельные тапки. Нэл обмотала клейкой лентой кору платана с подложкой из пуха вокруг ступней. Такие же самодельные шлепанцы протянула Фину. Их бутсы остались валяться в медвежьей чаще на противоположном берегу.

– Я все время смотрю на небо. Мне вот интересно: есть ли жизнь на Марсе?

– Нэл! – усмехнулся Фин, впервые назвав ее по имени. – На Земле жизнь под вопросом! А ты про Марс. Пойдем уже отсюда, пока твои не подняли кипеж.

– А твои? – закинув на спину сумку с ноутбуком, Нэл пошла первой. – Тебя не будут искать?

– Могут, но не будут.

– Почему?

– Потому что я не активировал это.

Фин коснулся костылем ее спины, чтобы Нэл обернулась. Он продемонстрировал квадратик с тонкой кнопкой, висящий на одной цепочке возле кулона с солнечной меткой.

– Он что… всегда был у тебя на шее?

– Да, – не сморгнул он.

– И когда на тебя напал медведь…

– Да, – быстро ответил комиссар, – я собирался подать сигнал помощи.

– Почему?

– Чтобы выжить как бы. Меня медведь жрал!

– Почему не подал?

Он молчал.

– Ты крутил вчера его в руках у костра. И опять не использовал.

– Нет, – подумав, добавил, – но могу. Лучше тебе сдержать слово. Надеюсь, я не окажусь в заложниках Штаба?

– Что нам с тобой там делать? В Сектор можно попасть, если кто-то изнутри откроет ворота.

– Этого никогда не случится. Пойдем. Где тут выход?

– Немного подучишься и начнешь понимать лес. Могу дать почитать книги про выживание. Как строить убежище, как ловить рыбу, как сделать оружие из палки, оружие из веревки, оружие из носка, оружие из бумаги и даже из фекалий…

– Может, молча пойдем?

– А еще я видела картинки, как, выживая, человек ночевал внутри туши мертвого верблюда. Тетя научила меня всему. Какие грибы и растения ядовитые, а какие могут спасти жизнь, какие сведут с ума, какие усыпят, а какие парализуют…

– …ты вообще молчать не умеешь, да? – Они шли и шли, а Нэл все говорила и говорила.

– Например, чертополох восстанавливает структуру крови. А все грибы на планете объединены мицелием. Это как нейросеть, я думаю, нечто похожее использовано в алгоритмах Системы.

– …уже скучаю по монотонным отчетам Системы… Нэл! Ты можешь помолчать?! Просто идти!

– Я знаю, как прыгнуть с сорока метров в водопад и не разбиться о воду. Только я плавать не умею. А еще я читала, какие жуки имеют вкус шоколада и сколько раз нужно подпрыгнуть, чтобы спугнуть бурундуков, а они выдадут, где хранят запасы орехов. Но все забирать нельзя, иначе они умрут… не от голода, а от стресса… – Нэл осеклась.