Страница 55 из 58
И тут одна пчела замерла в воздухе, вторая полетела неуклюже, криво. Акбузат заржал радостно: Аёлка прыгнула на Инфузию и повалила ее, не давая снова направить руку в небо! Пчелы потеряли управление и хаотично двигались туда-обратно, рискуя пробить стеклянные витрины Конгресс-холла. Бабай, Мерген и Шульган отбивали атаку дивов, теснили их от людей. В руках друзей мелькали те самые палки, которые сейчас снова светились. Но им было не справиться с толпой дивов, «ураловцами» и съехавшей с катушек Инфузией! Вот громадный кулак особенно крупного дива почти опустился на голову Бабая! Но что это? Мелкий див с ярко-рыжей шевелюрой оттолкнул товарища, не дал ему задеть Бабая. Что там происходит вообще?!
И тут пазл в моей голове сложился! Рыжая борода. Взгляд, который нужно прятать под стеклами специальных очков! Неужели… Неужели это отец Бабая?! Вот почему Инфузия смогла подчинить себе магию дивов! Она оживила его, когда сумела достать шкатулку в первый раз! Пока Инфузия рассказывала нам годами о том, какие твари живут в подземном мире, а еще что все беды от чужаков, она выбрала себе чудовище в мужья? Уму непостижимо!
– Прятаться, Гульшат! Время прятаться! Улетаем! – прокричал Акбузат.
– Но они не справятся! – Мерген и Шульган еле отбивались от громадных дивов.
Инфузия давно сбросила с себя Аёлку, та ударилась затылком о бордюр и не двигалась. Вот это настоящая война невестки и свекрови, не то что в ток-шоу показывают… Но что она делает? Инфузия вырывала скамейки с корнем, выдергивала деревья.
– Лети-и-и-и-им! – завизжала я, когда увидела огромного монстра, слепленного из дерева и обломков металла, оказавшихся поблизости машин.
Я пригнулась к шее Акбузата, чтобы быть готовой к тому, что он наберет скорость. А потом…
«Выпусти меня!»
– Что-о? Нет! – Я совсем успела забыть о новой знакомой. – Ты говорила, это убьет меня! Разберись уже, что у этой психованной в голове!
«Выпусти меня! Я не хочу возвращаться! Ее никто, кроме меня, не остановит. И он… Я не могу смотреть на это! Мы успеем! Все будет хорошо!»
Монстр выпрямился во весь рост, замахнулся и едва не сбил нас, как муху. Мы улетим, спрячемся. Будем прятаться. Отомстим за друзей. Сможем.
«Ты знаешь, что нужно сделать».
И, о черт, я знала! И не хотела об этом думать! Почему, почему все самое сложное должна разгребать я!
И с этого мгновения мое сознание будто отделилось. Я наблюдала за происходящим со стороны, уверенно направив Акбузата вниз. Он облетел монстра, гневно дудящего автомобильным клаксоном, и почти упал на пятачок асфальта, на котором сгрудились Шульган, Бабай и Аёлка.
«Где он?!»
Я огляделась. Скатилась со спины Акбузата, не глядя в небо. Наверняка там уже занесена рука монстра, чтобы прихлопнуть меня, как жука. Но не это сейчас было главным.
«Дай мне сказать», – попросила она.
И я закричала на незнакомом языке. Див, который склонился над Мергеном и готовился пробить ему голову тяжелым кулаком, замер. Я даже подумала – он снова окаменел, но нет, див медленно обернулся. Я посмотрела в сторону Инфузии. Гульшат во мне стала маленькой-маленькой, крошечной. Резко захотелось спать, вот бы прилечь прямо тут, под елкой, газон казался таким мягким.
Инфузия подбежала ко мне. Левая рука ее была занесена, и монстр покачивался над нами, готовый прийти в движение от малейшего знака создательницы.
– Она. Не. Хочет. Возвращаться, – сказала я.
– Откуда ты знаешь?! – закричала Инфузия.
– Я привела ее.
И больше я не владела своим телом. Уверенный, высокий женский голос лился из моих уст. Я почти ничего не понимала, это был старинный башкирский язык, только отдельные слова, порой фразы, доходили до моего сознания.
– Мерген – мой сын, – разобрала я слова, что говорила через меня эта женщина.
Я подошла к Мергену, подчиняясь чужой воле, и вытащила на свет медальон с силуэтом шипастого листочка. Такого же, как на татуировке Инфузии. И снова слова обрывками:
– Видишь? Это все, что осталось у него от меня. Я не хочу возвращаться, и ты всегда это знала. Есть правила. Ради любви ко мне ты сделала столько плохого, мама и папа не одобряют, слышишь?
Я видела, как затряслись руки Инфузии. Монстр зашатался, попятился и рухнул в Агидель. Инфузия сгорбилась, закачалась, будто под порывами ветра. Столько лет жить в ненависти и потерять цель жизни в одну секунду – это, должно быть, ужасно. Я слышала, что болезни не побеждают людей, пока у тех есть цель.
– Я знал, что тебе не хватит сил, – проревел рыжий див, вставший за Инфузией, и махнул рукой своим товарищам, призывая их убить нас.
Инфузия подняла взгляд на Бабая, и его очки мгновенно потухли, как отключенная от сети гирлянда. Инфузия сняла заклятие.
– Пригнитесь! – завизжала Аёлка.
Бабай сорвал очки, и под его взглядом дивы начали каменеть. Один за другим, а это значит… Это значит, магия дивов там, в другом мире, вот-вот растает! Бабушка, дедушка и весь их кружок будут свободны!
«Гульшат!»
Мне совсем не хотелось возвращаться в тело. Сознание уплывало в сторону, и мое ощущение себя тоже. Безмятежность, легкость.
Все хорошо, Гульшат, просыпаться нам ни к чему.
Темнота накрыла меня как плюшевый плед.
* * *
Листья лопочут над головой на ветру, будто маленькие флаги. Оглушительно стрекочут кузнечики. Вдалеке кто‐то спорит, и голоса звучат: «бу-бу-бу». Подо мной очень мягкая кровать, тону в ней, как в перине. В голове гулко и пусто и ни одной мысли, кроме тех, что о звуках и ощущениях. Пытаюсь открыть глаза, а они будто вымазаны клеем, хочется снова провалиться в сон. Но что‐то греет мне руки, теплее, жарче, и я нехотя ворочаюсь.
– Трудно дать доспать? – ворчу я.
Раздается тихий смешок. Я привстаю на локтях, щурясь, гляжу на смеющегося. Ой! Сон-обморок слетает с меня мгновенно: рядом стоит Шульган. Он моложе, чем я его запомнила, да что там, он почти юн. Мерген, стоящий рядом, кажется его младшим братом. Вот он выглядит не очень: кожа его бледножелтая, глаза красные. А потом разом я вспоминаю все, что случилось. Оглядываюсь: в траве неподалеку спиной ко мне сидит Инфузия, рядом с ней – худенькая женщина. Черные волосы забраны в хвостик, серебристое платье спускается до колен. Женщина не смотрит на Инфузию, ее взгляд прикован к Мергену. Он обращается ко мне:
– Я не могу. Не могу уговорить их остаться. Даже его.