Страница 42 из 58
«Останься одна, чтобы услышать меня».
Это голос бабушки! Я подбежала к синему кубу с той стороны, где видела ее. Глаза бабушки были закрыты, но на губах играла легкая улыбка. Неужели она видит или чувствует, что я здесь?
– Оставьте меня одну, – выпалила я.
Это безумие, безумие, безумие, билась в голове мысль. И единственная зацепка… Мне пришлось накричать на друзей, чтобы они послушали меня! Мер-ген до последнего не хотел выполнять мою просьбу, я толкнула его, чтобы он сделал шаг назад. Рубиновые глаза Акбузата проникали в душу.
– Уходите! – закричала я. – Уходите, пожалуйста! Я приду сама! Обещаю! Так надо!
Мне так не хотелось, чтобы они меня послушали, но они это сделали. Мерген посмотрел на меня, и губы у него дрогнули, на его лице было такое выражение… Лучше бы он никогда так не смотрел, лучше бы накричал. Скоро из виду исчез и Акбузат, я осталась одна на древнем кладбище.
– Картинай? Они ушли. Что мне сделать, картинай?
Я прижалась к светящемуся кубу, всей душой желая оказаться рядом с бабушкой. Только бы не снаружи, одной… Я нервно оглянулась, каменные изваяния будто приблизились к синему кубу. Мне чудились шорохи, шаги, легкий шепот. Сердце стучало громко, гулко, часто. Я начала выдыхать резко, выталкивая воздух с громким звуком «Ха!». Руки и ноги стали коченеть, меня парализовал страх. А потом магическое стекло под моими ладонями потеплело. Я отпрянула, отошла на несколько шагов. Страх топил меня, заливал бурным водопадом, и я просто больше не могла пропускать его через себя. Глубоко вздохнула, широко открыла глаза и приготовилась ко всему, что может случиться. Я не могла больше бояться! Поэтому приняла волну паники, поплыла в ней, она затопила меня жаром. Одна волна, вторая, третья. Ладони стали мокрыми, подбородок мелко трясся, я зажмурилась.
– А-а-а-а-а-а! – Мой крик эхом разошелся над кладбищем.
И сразу пришел ответ:
«Шкатулку нельзя запереть или спрятать».
Губы бабушки не шевелились, но я ясно слышала ее голос. Страх никуда не ушел, но съежился. Я приняла его в себя, и каким‐то странным образом страх стал моей силой. Я чувствовала его упругие волны, которые растекались по телу. И слушала, слушала.
«Инфузия украла ее, когда мы взяли шкатулку для ежегодного ритуала дерева Агас. Что‐то сделала с ней, но удержать не смогла. Шкатулка хранится там, куда не проникнуть живым. Но ее можно позвать. Позови ее, доченька, позови. У тебя получится, я знаю».
Я впитывала каждое слово, бабушка давала мне инструкцию, которую я должна была запомнить от и до. И которую я могла услышать, только оставшись одна.
Тени за мной зашевелились, я резко обернулась. Каменное изваяние с рыжей от ржавчины головой искривило в усмешке толстые губы.