Страница 35 из 58
– Так, – повернулась я к Мергену. – Ой!
Меня чуть не сбила с ног высокая девушка. Она дерзко посмотрела на Мергена и поплыла дальше. Интересная у них мода на волосы до колен… Обычно моей косой до пояса восхищались, а по местным меркам у меня почти каре.
– Инфузии нужен плод Агаса, – задумчиво сказал Мерген, не обративший внимания на девицу, – и тут два варианта: или она хочет заполучить источник древомагии, или уничтожить его.
Мы медленно пошли по улице, произвольно выбирая направление. Уж во что, а в зависимость всей природы в двух мирах от одной-единственной шкатулки я с трудом могла поверить.
– Ты уверен, что старичок этот ничего не напутал? – недоверчиво уточнила я. – Агас, конечно, потрясающее дерево, но чтобы прямо вся природа…
– Так и есть, – уверенно ответил Мерген, – это первое дерево, которое выросло после того, как Урал-батыр принес себя в жертву.
Я смутно припомнила, что в конце башкирского эпоса Урал-батыр, будучи при смерти, получил живую воду, но спас не себя, а разрушенный мир вокруг.
Мерген продолжил:
– Агас хранит в себе каплю живой воды, поэтому его нельзя уничтожить просто так, ни сжечь, ни срубить… Оно всегда возрождается из своего плода, нужно только посадить его в первые сутки. Зато природа в обоих мирах зависит от Агаса…
– Ох, ну тогда шкатулку надо было прятать получше, а не в экокружке в моей деревне! – В голове не укладывалось, как так могло случиться.
– Не все так просто, – ответил Мерген, пока мы проходили через толпу, стоящую у книжного магазина, где какая‐то знаменитость раздавала автографы. – Шкатулка, – Мерген понизил голос, – хранится там, где растет Агас в вашем мире.
– Стоп-стоп-стоп, хочешь сказать, недалеко от моего дома растет такое дерево? Я бы знала об этом, поверь мне, бабушка и дедушка со своими пенсионерами меня на все пикники берут. Мы окрестности излазили вдоль и поперек.
– Агас выглядит по-другому у вас. Это как бы его корни…
Я остановилась, склонила голову набок:
– Ну, Мерген, ну что за бред? Какие корни?
Мерген улыбнулся, взял меня за локоть и повел дальше:
– Ваша крона – корни моего Агаса. Мой Агас – корни вашего. Я так понимаю, что ваше выглядит не очень заметно, потому что в вашем мире почти нет магии.
– Ну, как сказать… – начала я.
Но Мерген меня перебил:
– Да-да, у вас она тоже есть, но о ней знают не все. Точнее, не все верят, и она способна разве что… хм, ссадины заживлять. Или огородные рекорды ставить. Кстати, а я сейчас с тобой на своем языке говорю, круто же?
Я просияла от мысли о возможностях ушного переводчика:
– Да! Это очень прикольно. Ладно, более-менее я поняла. Кстати, куда мы идем? Эй!
Последнее было обращено к Утруху, который превратился в длинный-длинный язык и пытался ухватить шарик мороженого из рук девочки, идущей мимо. Она удивленно глянула, черные косы, свернутые в баранки, качнулись. Но увидела Утруха и улыбнулась. А я улыбнулась ей: приятно было видеть первую в Канзафере девочку с заплетенными волосами, как у меня. Мерген посмотрел ей вслед, нахмурившись. Тряхнул головой, повернулся ко мне:
– Мы можем найти нового Картатая. Я знаю, кто точно знает о нем. Но…
– Есть одна проблемка?
Мерген кивнул. Мы остановились под аркой в сумеречном переулке.
– Понимаешь… Есть тот, кто знает все-все. Но где он, неизвестно.
– Начинается, – отвернулась я и принялась колупать красный мох на кирпичной кладке.
– Он точно в нашем мире, но находится в заточении. Так говорят. Я сто раз у дедушки спрашивал, но он отмахивался. В общем, нам всего‐то надо найти Акбузата!
За что мне это все? Теперь Мерген хочет, чтобы мы отыскали сказочного крылатого коня, спутника Урал-батыра, белоснежного, всезнающего. Я напрягла память и вспомнила,
что
нам рассказывали про эпос. Акбузат пленен Шульганом и находится в подземной тюрьме, так говорят. Но потом его освободил правнук Урал-батыра!
Последнее я озвучила, на что Мерген покачал головой:
– Правнук дедушкиного брата ушел из нашего мира с алмазным мечом, но не смог освободить коня. Тот не пошел за ним. Так рассказывают у нас в школе.
– То есть за ним он не пошел, а за нами пойдет?
– Если мы придумаем, как найти его и открыть несокрушимый замоќ.
Тут я не выдержала, честно:
– А-а-а-а-а-а-а! Мерген, да сколько можно! Почему у вас нет просто какой‐нибудь очень шустрой полиции, спецслужбы, кто возьмет и поймает Инфузию, найдет бабушку и ее кружок и отправит нас домой? Почему все должно быть так сложно?
Мерген пожал плечами:
– Иногда мне кажется, что кто‐то придумывает нашу жизнь. И чем она сложнее, тем веселее этому «кому‐то». Но это было бы слишком легко, поэтому я думаю, что такова реальность и простой она не бывает, ничего не поделаешь… Мы же не в книге, где все всё знают, а окружены обычными людьми. А они могут ошибаться, уставать, путать что‐то…
Я посмотрела в глаза Мергена, и было видно, что он напрягся. Мою вспыльчивость было легко усмирять дома, где все привычное, где бабушка и ее древомагия, где друзья. Но здесь это удавалось с трудом. Точка роста, как сказала бы Лена. Я открыла рот, но сказать ничего не успела: вмешался Утрух. Я скосила на него глаза: на моем плече теперь сидел маленький огненный крылатый конь.
– Огнены демоны не зряшно были под запретом. Знаем больна много… Слышал я про коняшку…
– И молчал все эти годы? – поразился Мерген. – Ты же слышал, как я постоянно спрашивал у дедушки!
– Ну тогдаш‐то ты из баловства деда пытал. А мы, демоны, не открываем чужие тайны, коли просют нас! Чичас же, можат, выйдет толк…