Неподходящая

Глава 17

Лейла

— Как же хорошо, что мы выбрались, а?! – восторгается Васька, всплескивая руками, так что с запястья слетает тонкий браслет и падает на песок.

Я перевожу взгляд на бликующее на волнах залива солнце. Где-то вдалеке над водой кружат чайки. Легкий ветер с моря приносит терпкий аромат соли, солнцезащитного крема и нагретой сосновой коры.

— Да. Действительно хорошо.

Растягиваю губы в слабой улыбке, следуя заранее заготовленной установке радоваться каждой минуте этого сказочного денька, который с утра был совсем не таким приветливым, и даже казалось, что нам придется отказаться от своих планов выбраться из-за налетевшей откуда ни возьмись непогоды. Из-за этого, да, но еще и потому, что Адам ночевал у себя, а день собирался провести с семьей, проснулась я в довольно скверном настроении. Которое только усугублялось бесконечными вопросами Ками – «Мы же поедем, мам?! На море! Мы же поедем?!».

Я бы, наверное, не рискнула, погода с утра действительно к тому не располагала. Но ближе часам к девяти тучи, словно передумав, ушли, открывая дорогу солнцу. И у меня больше не осталось повода отказываться от давно запланированного выезда.

— Ты хоть немного расслабилась? – допытывается Васька, развалившись рядом на покрывале, сдвигая на нос огромные солнцезащитные очки.

— Я не напрягалась.

— Ага. Как же. Ты уже вся извелась. Не хочешь рассказать, что случилось? – хмыкает она и тянется за виноградом.

Я привстаю, завидев, что Ками слишком близко подошла к кромке воды.

— Камила! В воду только со мной. Ты не забыла?

— Ну, так иди ко мне! – смеется дочь, и я не могу сдержать ответной широкой улыбки. У неё на носу – песчинки, а на ручке – перекрученный ракушечный браслет. Довольно смуглая от природы, она за пару часов превратилась ну просто в какого-то негритенка. И это несмотря на солнцезащитный крем, которым я щедро ее обмазала.

Делать нечего – встаю с подстилки. Мы купаемся, едим арбуз, повторяем буквы, изображая их веточкой на песке. Васька болтает без умолку, делится сплетнями с работы, шутит, дразнит меня, и я ловлю себя на том, что мне больше не приходится изображать счастье. Радость, которую приносит наша вылазка, заслоняет собой и страх, и тревогу, и даже то Адамово «если».

Всё меняется за одну секунду.

Ками бежит к воде – босая, загорелая, в смешной панамке и с розовым кругом в руках.

— Мам, смотри, я как русалка! – кричит она. Я смеюсь, поднимая телефон, чтобы снять дочь на видео. И тут.. Я даже не понимаю, откуда этот лыжник берется! В шуме волн, криках чаек мы не слышим мотора тянущей его лодки. И хоть видим ее, понимаем, что расстояние до берега вполне достаточное, чтобы на этот счет не переживать.

Мою грудь сдавливает стальной шипастый обруч. Я не успеваю даже вскрикнуть, как на мелководье, в метре от Камилы, проносится лыжник и падает прямо на нее, утаскивая под воду!

— Ками! – мой крик рассекает пляж. Я бегу, обжигая пятки об песок. Но это такая мелочь, если учесть, как печет в груди.

Васька бежит за мной, люди оборачиваются.

Первым из воды выныривает этот придурок. А когда мое сердце почти останавливается – и моя девочка! Мокрая, испуганная, дрожащая, но живая. Я хватаю её, прижимаю к себе, ощущая, как её маленькое тело бьет крупной дрожью в моих руках. У неё содран локоть, оцарапана коленка, а на бедре уже проступает синяк. Но, конечно, это пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть.

— Мамочка.. – хнычет она. – Я не видела..

— Всё хорошо. Ты не виновата. Всё.. всё хорошо.. – шепчу я, укачивая её, как младенца. И больше всего нуждаюсь в том, чтобы кто-то и меня пожалел вот так.

— Эй! Ты, овца тупая! Тебя не учили следить за ребенком, м-м-м?! – слышу вдруг над головой. Поднимаю взгляд по мощным, заросшим рыжими волосами икрам. Выше, и выше. Сглатываю. Внутри закручивается то самое чувство, которого я в себе откровенно побаиваюсь. Среди сбежавшихся нам на помощь отдыхающих поднимается ропот. Люди стыдят бугая, который чуть не покалечил ребенка, а теперь еще имеет наглость мне что-то предъявлять. Какой-то парень тычет ему в морду телефоном, угрожая, что все записывает. Но этому придурку хоть бы хны. Он продолжает меня отчитывать. Камила все сильнее пугается.. Я залипаю на ее дрожащих в страхе губках, делаю вдох, перевожу взгляд на покачивающуюся на волнах лыжу. И сжимаю ее в мокрых пальцах, передав дочь в надежные руки Васьки. Штуковина в моих руках тяжёлая, влажная, с облупившейся краской по краям и глянцевой наклейкой в виде языков пламени. Пальцы соскальзывают по водорослям, облепившим край, но я лишь сильнее их сжимаю. В голове гул. На глазах красная пелена. И фоном ко всему – тоненькое всхлипывание Камилы. Моя дочь напугана до икоты. До дрожи во всем теле, которую я могу различить даже сквозь застилающую глаза дымку.

— Ты охренел? ­– рычу я, подступая к лыжнику.

— Да я тебе.. – начинает он, но заканчивает в тот момент, когда я с размаху бью его этой чёртовой лыжей.

— Ты. Чуть. Не. Убил. Моего. Ребёнка, – шиплю сквозь зубы, делая шаг за шагом, выдавливая бугая на сушу.

— Ты чё, с ума сошла?! – он наступает, грязно матерясь. Бьет меня в ответ по лицу, свободной рукой пытаясь вырвать лыжу из моих рук, но вдруг падает, теряя равновесие. И все.. Меня окончательно срывает. Я принимаюсь наотмашь его лупить. Сначала лыжей. Потом босыми ногами. Осекаюсь, лишь когда Васька трогает меня за плечо.

— Остановись. Ты пугаешь Ками.

Точно.. Моя девочка совсем рядом. Смотрит на меня глазами, полными ужаса. Я отшвыриваю от себя злосчастную лыжу и падаю на колени. Уткнувшись носом в солёную макушку Ками, крепко-крепко ее обнимаю. И дышу глубоко, заставляя себя успокоиться.

— Прости. Прости, птенчик. Я не позволю, чтобы тебя кто-то обидел. Никогда. Слышишь? Никогда.. – бормочу, гундося, потому что нос все сильнее распухает. Ками кивает. Улыбается робко, обнимая меня в ответ. Васька прижимается рядом, протягивая мне извлечённую из термосумки банку пива.

— Тебе надо приложить холодное и позвонить Адаму, – тихо замечает она.

Искушение увидеть его сейчас такое сильное, что мне трусливо хочется согласиться. Но в итоге я отрицательно мотаю головой:

— Нет.. У него сегодня семейный праздник. День рождения брата. Не хочу его дергать.

— Ты серьезно? У тебя, вполне возможно, сломан нос!

— И что?! – шиплю, как будто это она виновата, что мне нет места рядом с моим мужчиной. – У нас не те отношения, чтобы я.. – отмахиваюсь. – Не бери в голову.